Архитектура начала XV века не настолько серьёзна и строга, как в то же время живопись (Мазаччио, Кастаньо) и скульптура (Донателло). В ней есть какая-то лёгкость и игривость, что-то ювелирно-тонкое. Архитектурные формы напоминают оправу драгоценного камня, чеканный прозрачный венец. Флорентийская архитектура начала XV века часто уподобляется хрупкому остову, какой-то оправе. «Тело», которое она цепко держит, которому служит «оправой», тот драгоценный алмаз, от которого она сама заимствовала свою художественную жизнь, это — те объёмы, то пространство, тот свет и воздух, которые она замыкает своими формами, тот кусочек мира, который она сумела каким-то волшебством оторвать от вселенной. В этих объёмах — красота, типичность архитектуры раннего Возрождения. В материальных формах много изящества, лёгкости и простоты, но не ими создаёт архитектурное сооружение то зачарованное настроение, ту сказку, которую переживаешь, находясь под его сводами. Эти формы слишком мелки, слишком хрупки, ими слишком разбивается наше внимание. Впечатление от архитектуры, это — впечатление от масс. Но в таком лёгком создании, как Fontegiusta, эти массы — не её стены и своды, а само пространство, «пустота», заключённая в геометрически простых пределах. В эпоху барокко тоже работали с помощью масс, но там массой был сам материал, его тяжесть и плотность, а если архитектора тогда думали о пространстве, то всегда только мечтали о создании иллюзии бесконечного, безграничного. Никогда не думали они воздействовать на душу человека реальным объёмом, гармонически замкнутой «пустотой», как то делали архитектора XV века
{По Италии. М., 1914}