И так он был соблазнительно-прекрасен с опущенными ресницами, с голой шеей, что нельзя было стерпеть, и, нагнувшись, она поцеловала его робко и совсем слегка, но Коррадо, видевший всё, не мог сдержаться; сгорая от ревности и страсти, он громко ударил ногой в тонкую перегородку так, что даже кровать вся зашаталась, и мальчик, вздрогнув, открыл глаза и, увидя так близко над собой Анжелику, воскликнул:
— Что это? Боже! Мы тонем?
Напрасно шёпотом успокаивала его мадонна, гладя по волосам и целуя, уже забыв о стыде, — он дрожал и, прижимаясь всё ближе к ней, всхлипывал:
— Мы тонем, мы тонем! Недаром мне приснился страшный сон. Видишь, мы уже погружаемся в воду!
Так сладки были эти слабые, безвольные объятья, что Анжелика с любовной лукавостью уже не старалась убеждать его и только, сжимая хрупкое тело, всё сильнее шептала:
— Я с тобой! Милый, милый! Я с тобой! Не бойся!
Коррадо же не мог дольше сносить этой сцены и, шумно опрокинув стул, вышел на палубу, стуча каблуками
Так, то откидываясь назад, то опять прижимаясь совсем близко, она заснула рядом с ним, утомлённая двумя ночами борьбы и уже считающая себя победительницей, хотя сама не зная ещё границ желаний, всю ночь чувствуя его близким, покорным и нежным
Весь следующий день было пасмурно, и море волновалось, как никогда ещё за всё это путешествие. Большая часть пассажиров целый день не выходила из своих помещений, и только к вечеру, когда стало несколько спокойнее, все не надолго собрались, причём поэт, вместо рассказа, спел только что сочинённую серенаду, заслужившую общее одобрение:
Сердце женщины — как море,
Уж давно сказал поэт.
Море, воле лунной вторя,
То бежит к земле, то нет;
То послушно, то строптиво,
Море — горе, море — рай;
Иль дремли на нем лениво,
Или снасти подбирай.
Кормщик, опытный и смелый,
Не боится тех причуд,
Держит руль рукой умелой
Там сегодня, завтра тут.
Что ему морей капризы, —
Ветер, буря, штиль и гладь?
Сердцем Биче, сердцем Лизы
Разве трудно управлять?*
[* стихотворение М. Кузмина «Серенада» (1907), написанное специально для повести Ауслендера (e.n.)]
Коррадо вышел поздней всех и, прямо подойдя к Анжелике, крепко взял её за руку и, почти насильно отведя в сторону от Феличе, заговорил:
— Твои увёртки больше не помогут. Не думаешь ли ты обмануть меня и настаивать ещё на том, что ты — мальчик? Что же, предложим разрешить наш спор всем присутствующим! Ведь в этом так легко убедиться! И, если я окажусь не прав, я готов нести какое угодно наказание за клевету. Ты согласен? Нет. Так слушай: ты сегодня придёшь ко мне ночью, когда твой господин заснёт, а иначе я все твои шашни выведу на чистую воду!..
Он так же быстро ушёл, как и пришёл, не дожидаясь ответа, что к тому же было бы и бесполезно, так как Анжелика была так смущена и подавлена, что от неё нельзя было добиться ни одного слова, когда все стали расспрашивать, что сказал ей господин столь неприятное, что на ней нет лица
Что-то пробормотав о нездоровье, Анжелика убежала в свою каюту и, бросившись в кровать, залилась слезами. Последовавший за ней Феличе стал утешать её и, уже сам нежно обнимая и целуя, без слов сумел скоро вызвать улыбку на лице своей возлюбленной
e.n. — примечание редактора А.М. Грачевой к изданию 2005 года