Феличе не заставил долго убеждать себя. Он покорно снимал одну принадлежность костюма за другой. Анжелика же, сидя спиной, помогала то расстегнуть крючок, то развязать непослушный узел, протягивая руку назад и находя его ощупью
Так, весело и непринуждённо болтая, они легли, не глядя друг на друга даже украдкой, причём Феличе ближе к стене, а Анжелика к двери
Только когда по мерному дыханью можно было догадаться, что мальчик заснул, решилась мадонна нарушить обещание и повернуться к нему. В белой рубашке он напоминал мягкими волосами, тонкой шеей, щеками, как бледные, розовые лепестки, скорее девочку, чем юношу, на которого уже много засматривалось глаз, когда на белой лошади, скромно опуская голову, проезжал он по улицам Пизы к обедне с отцом или со старым своим учителем Фаттием
Долго не могла оторваться Анжелика от волнующего странной красотой лица и, не насмотревшись, как бы ослеплённая, с лёгким стоном упала на подушку. Так пролежала несколько минут и потом, поднявшись на локоть, опять любовалась, стараясь затаить дыхание, и опять падала, изнемогая
Случилось так, что соседним помещением с каютой Феличе и Анжелики оказалось помещение Коррадо. Из любопытства он прислушался сквозь тонкую перегородку к их словам и без труда узнал из них тайну юных путешественников. Всю ночь был он свидетелем, припав глазом к щели, безмолвной борьбы прекрасной мадонны над неподвижным телом её равнодушного возлюбленного. Её неопытная страсть, её красота и молодость (Анжелике едва минуло 17 лет) трогали и волновали его
Весь следующий день он смущал молодого слугу, то обращаясь к нему с вопросами, которые вполне естественны между двумя мужчинами, но заставляющими краснеть чуть не до слез девушку, воспитанную в благородной и строгой семье, то любезным обхождением, в котором явно скрывалась насмешка, или просто слишком внимательно останавливая на нем свой взор, острый и уже томный
Анжелика не избавилась от его ухаживаний даже когда все собрались слушать обычные истории, потому что, сев совсем рядом, он то громко просил её почесать ему поясницу, то незаметно жал ей ногу, то касался, как бы нечаянно, груди, становясь всё более страстным, тогда как девушка не знала, куда деться от стыда и страха, что раскроется её роль, столь двусмысленная особенно теперь, после двух ночей, проведённых с Феличе, который всё же был уж не мальчик
Монна Чарокки, томно вздыхая, начала свой рассказ о трёх юношах, которых она решила соблазнить; о том, как ночью она явилась, лишённая одежд, в комнату, где они спали все вместе; как все они бросились спасаться, один — в окно, другой — под стол, а третий — прыгнув в кровать; как там она настигла его; как он вырывался, и только свалившийся полог соединил их и привёл к счастливой развязке; как два товарища были изумлены, увидя его вполне невредимым
Всё это было передано с большой живостью, и история была признана и трогательной, и достаточно поучительной; после чего, ещё немножко поговорив, все разошлись
На этот раз с радостью, одна из первых, покинула Анжелика общую каюту, не подозревая, как мало она будет защищена от любопытства неожиданного ухаживателя даже в своём помещении. Они разделись без особых историй, помогая друг другу, но не глядя, со смехом, попадая руками не туда, куда следовало
С нетерпением дожидалась Анжелика, пока Феличе заснёт, едва сдерживая своё волнение. Наконец, ровное дыхание указало на это, и мадонна повернула к нему пылающее лицо
e.n. — примечание редактора А.М. Грачевой к изданию 2005 года