После ежедневных прогулок в Cascini (Касшини) я проводил вечернее время в кофейной, где сходились все профессора флорентийской академии. Признаюсь, в два года моего пребывания во Флоренции я не пропускал ни одного вечера, чтобы не быть в среде их. Сюда заходил иной раз В.В. Стасов, служивший тогда секретарём у Анатолия Николаевича Демидова; он всегда рассказывал нам что-нибудь на русском языке с таким криком, что все удивлялись его крепкой груди. Владимиру Васильевичу Стасову я останусь навсегда истинно благодарным за те приятные минуты, которые я провёл в его обществе. Он познакомил меня с Демидовым, у которого я раза два обедал; изысканность его лукулловских обедов изумляла меня. Сам-же Анатолий Николаевич Демидов ничего не ел, но всякое блюдо подносимо было ему для пробы. У него жила в то время и заведывала хозяйством какая-то благородная австрийка, и к столу всегда являлось несколько австрийских офицеров, которыми я восхищался, как скромными молодыми людьми
Однажды был назначен у А.Н. Демидова бал-маскарад. Эта весть разнеслась по всей Флоренции; зная роскошь и хлебосольство русского богача, все усердно готовились к балу. В.В. Стасов, не зная какой избрать костюм, решился одеться рыцарем в самые тяжеловесные латы, которые находились в собрании военных доспехов Демидова. Получив чрез В.В. приглашение на этот бал, я явился к нему в чёрной паре, чтобы взглянуть на него, закостюмированного в латы, и ужаснулся их весу. Когда эту тяжесть одели на него, он едва мог поворотиться, ему было трудно сесть или встать. Мне казалось очень странным, что человек ради приятного препровождения времени подвергал себя такому ужасному испытанию. Все, видевшие его, сожалели этого добровольного мученика, который вместо лёгких картонных лат, употребляемых обыкновенно в театрах и маскарадах, изнемогает под тяжестью железа и стали. Спустя короткое время, он уехал с бала или разделся, — не знаю, я потерял его из вида
Роскошные брильянты блестели во всех концах залы. На первом плане блистала графиня Воронцова-Дашкова и её дочь, вышедшая впоследствии замуж за князя Паскевича. Во время бала разнёсся слух, что русские войска перешли Дунай и приблизились к Силистрии; это означало объявление войны. Анатолий Ник. Демидов при этом высказал, что Россия проиграет и будет побеждена, что и оправдалось в 1855 г.
Угощение, музыка и гости соответствовали богатству и вкусу нашего богача. Демидов всеми мерами старался походить на Петра I-го, полагая, что он некоторым образом происходит от него, так как пра-пра-бабушка Демидова, угощая великого императора водочкою, пользовалась его вниманием. Демидов одевался и чесался a la Pierr le Grand
Я довольно поздно вернулся с бала домой. Живя и занимаясь у Дона Гаетано, я был совершенно счастлив: свет для моих занятий был отличный, воздух на этой баснословной вышине был здоровый, отличная обстановка приводила меня в восхищение; кроме того, мой хозяин был философ. Я занялся также моею доскою «Преображение», которую мне необходимо было печатать, и условился с французским печатником г. Парисом. Он отпечатал очень порядочно одну сонно оттисков, затем приискал мне словорезца, который, не зная русского языка и, работая у меня на квартире, по присланной мне Н.И. Уткиным печатной азбуке подрезал очень хорошо, разве несколько черно
Меня посетили во Флоренции мои собратья художники и архитектора, Н.Ф. Брюлло, Р.А. Гедике и другие, и они дали мне при отъезде дружеский обед. Я отыскал здесь старого моего друга г. Боссе, с которым мы виделись в Париже и в Лондоне. Старичек Боссе жил с своею старушкою женою и с дочерью. Во время моих частных вечерних бесед с его семейством, он всегда выхвалял своего сына Гарольда, известного нашего архитектора, украсившего Петербург отличными зданиями и построившего, между прочим, дачу в.к. Михаила Николаевича