Из Рима получались, между тем, самые печальные вести: холера уносила по несколько сотен жертв. Во Флоренции-же о ней и не думали, и я мог прилежно заниматься, посещая по временам её живописные окрестности, как, например, Фьезоли, с остатками циклопских стен, которые состоят из огромных камней, нагромождённых один на другой и не связанных цементом. Фьезоли — отечество знаменитого Доменико-де-Фьезоли, неподражаемого по святости, с коею написаны его образа или картины, столь ценимые знатоками искусства. Я видел в Фьезоли также превосходной архитектуры церковь San Miniato, украшенную живописью средних веков. Тут существует и крепость, над которую трудились, по инженерной части, Леонардо-да-Винчи и Микель Анджело Буонарроти — оба известные живописца
Флоренция лежит как будто в котловине, будучи окружена со всех сторон горами; на их высотах построены: San Miniato, Фьезоле, Белло-сгвардо*, вилла Кварто, имение великой княгини Марии Николаевны (1837 г.). Из этих мест вид на Флоренцию восхитительный. Она видна как на ладони; её дворцы, церкви и башни придают ей с этой высоты обворожительный вид
{* Bellosguardo — холм рядом с Флоренцией}
<…>
Во Флоренции я застал также холод и дождливую погоду. На время я остановился в скромном отёле возле Pallazzo Vecchio (палаццо Веккио), затем начал искать себе квартиру, где-нибудь на площади с хорошим светом. Войдя на площадь Santa Maria Novella, я рассматривал писанные объявления об отдающихся квартирах; подхожу к одному дому, очень высокому, читаю объявление; в это время приблизился ко мне старичек , скромно одетый, и спрашивает: «Вы ищете квартиру? Если желаете иметь здоровую, светлую и весёлую квартиру, я вам сейчас покажу в этом доме, где хозяин отличный человек»
Услышав эту рекомендацию, я подумал: «Боже мой, да это всё, чего я желаю. Пойдёмте!». Старичек, поднимаясь по лестнице, говорил, что воздух в нижних этажах во Флоренции вреден, что эта площадь лучшая в городе, и что если я прилежен и мне дорого время, то в этом доме я всё найду. Мы всё идём, идём, конца не вижу. Меня интересовал разговор старичка, так что я неприметно очутился у дверей. Он позвонил, мы вошли в прекрасную квартиру, устланную коврами; стены были увешаны литографиями, изображавшими войны греков с турками; опрятная мебель, высокая постель, чудный вид из окна — всё мне понравилось. Я был поражён. Мне казалось, что я в Англии. Является хозяин в парике, говорит со мною изысканным итальянским языком. Вижу, что он священник, значит без жены и детей, думаю, чего-же лучше — и цена оказывается подходящая. Не торгуясь, нанимаю квартиру, но вдруг вспоминаю о моем вонючем чемодане, несколько недель тому назад купленном на Апраксином рынке; так как он не успел ещё выдохнуться дорогою, во всех отелях по его запаху узнавали, что я русский. Видя столь опрятную и даже роскошную квартиру, я заявил хозяину, об этом недостатке моего чемодана. Он с улыбкою отвечал, что запах русской кожи здоров и многими любим. Впрочем, говорит он: «Теперь я пойду в церковь служить обедню, которая у нас длится не долго. Вы пойдёте со мною. Пока я буду совершать её, вы можете осмотреть богатства церкви, затем вы меня проводите в ваш отель, и я посмотрю насколько силён запах вашего чемодана»
Он оделся, я же восхищался видом из окна, затем мы спустились в церковь Santa Maria Novella. Войдя в эту сокровищницу изящных искусств эпохи возрождения, я восхищался всем виденным мною. Мой-же хозяин, Дон Гаетано, облекшись в священнические одежды, стоял уже у алтаря и не спускал с меня глаз, боясь, чтобы я не ушёл как-нибудь, ибо я порешил с наймом его квартиры очень скоро. Его мальчик-прислужник во время службы звонил, а он, совершая св. Тайны, всё посматривал на меня, почему я старался быть недалеко от него. Он кончил свою обедню, можно сказать, молодецки, через 5 минут явился ко мне в своём чёрном платье с тросточкою в руке и весёлый пошёл со мною в отель; войдя, он начал нюхать чемодан и восхищаться запахом, утешая меня тем, что хотя его квартира и здоровая, но с моим чемоданом она будет ещё здоровее. Видя, что дело пошло на лад, мы условились, и в этот-же вечер я переехал к нему и ночевал уже на новоселье. Устроив всё как следует и, прикрепив мою доску «Бичевание Спасителя» к пюпитру, я начал заниматься. Меня одно пугало: спальня моя находилась по близости от колокольни церкви Santa Maria Novella, а при ней был монастырь доминиканцев, в котором совершалась в два часа утра ночная служба со звоном; впрочем, этот звон будил меня только первые дни, но затем я успокоился, так как я спал так хорошо, что перестал даже слышать колокол. Меня беспокоила ещё неимоверная вышина моей квартиры; при спуске завтракать и обедать и при подъёме домой, у меня захватывало дыхание. После двух-трёх недель моего пребывания в этой поднебесной квартире я привык и к этому