Италия для меня весьма опасна. Сердце невольно, и не взирая на всю строгость моих правил, привыкает к какой-то неге. Самой воздух, кажется, к тому располагает. Почти не сроден я ни к каким важным размышлениям, и сам себя не узнаю
Всё, что ни вижу, места, жители, произведения Художников: всё приглашает к одним удовольствиям и раждает лишь приятные мысли
Сегодни в частном доме рассматривал я собрание картин и упомянув о двух, предоставляю тебе судить, какое должны они были произвесть во мне действие
Псише, утомлённая страданиями и жестокостию к ней Амура, наконец решилась отомстить ему. Ночью в одной руке с лампою, в другой с смертоносным орудием, в гневе она к нему входит, и потихоньку приближась, видит его спящего. Рука её была уже поднята; но один взгляд на Амура, — и Псише раскаялась, и почувствовала что с той минуты ещё больше его любила*. В любви, говорят, не один раз хочешь исторгнуть из сердца до основания всё чувство страсти, и всякой раз бодрость сия умирает в то же мгновение, как возродится. Так Армида трикратно хотела пустить стрелу в Ринальда, и трикратно рука её падала. На конец гнев одержал победу: стрела полетела; но тогда же полетело за нею в след и желание, чтоб она пала без успеха на землю, или бы назад возвратилась, и прямо в сердце Армиды
[* Корреджий]
Возле Псише спит Пастушка на мягкой траве под густым деревом у подошвы пригорка на берегу светлого ручья. Между тем солнце начинает золотить верьхи холмов; она скоро проснётся; уйдём, чтоб не видать её глаз и не оставить у ног её спокойствия нашего
Своды городской галлереи покрыты арабесками. Естьли хочешь иметь о них понятие, то читай стихотворения Тредияковского. Они в одном роде и вкусе
Между многими картинами в сей галлерее заметил я три, весьма любопытные:
Иисус на кресте умирает, любимый Ученик его рыдает в отчаянном сетовании, а Мать, сия самая мать, исполненная нежности к своему сыну и Богу, нимало не трогается его мучениями и равнодушно на него смотрит. Высокое равнодушие, удивляющее и разум, и чувство*!
[* Микель-Анж]
Иосиф исторгается из рук прекрасной Египтянки. Она его удерживает, просит, приходит в смятение, плачет. Художник не хотел присвоить Иосифу совершенной победы. Он борется с собою; но торжество ещё не верно; он внемлет просьбам, и кто знает? может статься ещё смягчится
На третьей картине Леандр сражается ночью с волнами. Кто то слышал, как он, ослабевая в силах, просил ветров позволить ему ещё один раз доплыть до берега и утонуть уже на возвратном пути. И ночь прошла, и рассвело, а Геро ещё всё ожидала Леандра. Глаза её искали его то у берегу, то по грозным водам; и всякой раз, как высокие валы, гонимые бурею, катились издали к ней с белою пеною, она думала, не плывёт ли на них Леандр, отрада её; и всякой раз, как они разбивались у подошвы утёсов, надежда её умалялась, исчезла: тогда в отчаянии бросилась она со скалы в море искать в его безднах любезного своего Леандра
Микель-Анж только начал изображение Брута; но не смотря на то, рука его напечатлела на нём всю твёрдость духа, свойственную прямому Республиканцу. Взор уже доказывает непоколебимого Брута. Мрамор сей как будто силится промолвить слово
На бюсте вырезано:
Dum Bruti effigiem Sculptor de marmore ducit,
In mentem scoeleris venit et abstinuit*
[* Ваятель, желая изобразить в мраморе Брута, вспомнил его преступление и оставил работу]