В доме Корсини нашёл я много прекрасных картин и пять из них особенно заметил
На первой Венера смотрится в зеркало, которое Амур перед нею держит: совершенный образ тех женщин, кои будто нечаянно, хоть мимоходом, не могут однако не поглядеть на себя в зеркало и не полюбоваться сами собою*
[* Тициан]
На другой также Венера. Амур требует от неё стрел и колчана, сердится, просит: она не отдаёт ему их, и не внемлет, и не заботится: Амур с досады плачет. Другой смеётся над сим спором, и вдруг взлетевши на дерево, торопится сорвать побольше цветов и с злою улыбкою бросает их на Венеру и на Амура. Прочие бегут на шум, хватают наперерыв цветы и усыпают ими путь удовольствий. Дорога любви, говорят, покрыта розами, пока, зашедши по ней уже далеко, встречаешь наконец колючие шипы и терны, куда ни поворотишься
Возле сей картины другая, ещё приятнее. Старый Силен привёл под вечер пять Амуров в маленькую рощу на берегу светлого ручья, и сев под тению древнего дуба, начал играть на свирели. Четыре Амура скакали и резвились, как невинные дети, а пятый, лёжа на траве, только посматривал. Призывали, бранили его: никак не хотел пошевелиться и играл с молодым зайцом, коего не давно поимал в свои сети. Силён заманил туда одних Амуров; Альбан без его ведома привёл к ним Приятности, неразлучных спутниц кисти своей
На четвёртой Дольче представил Поэзию. Какой ум в больших и чёрных глазах! Какая благородная простота и кротость! Она увенчана лавром. Но более всего в ней пленяет великая и нежная душа, которую кисть толь искусно умела изобразить на лице. Смотришь на неё, как на страстную любовницу, с такими чувствами, с какими читаешь Тассову повесть о нещастной Герминии
Из великого множества подобных аллегорических картин только две у меня останутся навсегда в памяти: Поэзия Дольче и Сибилла Доминикина. Взглянув на сию последнюю, не льзя усумниться, чтоб она не была мощная очаровательница; и взоры её, и черты лица, и одеяние: всё в ней волшебно*
[* Сибилла Доминикина в доме Боргезе в Риме]
Я люблю, чтоб зеркало было чисто и ровно, а аллегории были б прозрачны. Не нравятся мне такие, где должен я ломать себе голову, медленно развивать оболочки и терять всё терпение, пока дойду до истинны. Не глубокий и не мутный ручей мне приятен, но светлый, и коего дно столь же хорошо могу видеть, как и поверьхность
Пятая достопамятная картина в доме Корсини С. Себастиан. Он не пронзён ещё стрелами, но держит их в руках, и предвидя, и зная муки, его ожидающие, спокоен, как тихий день, и за минуту пред страданиями молится с мирною любовию. Не мир ему дал то веселие, которое на его лице выливается
{Путешествие по Саксонии, Австрии и Италии в 1800, 1801 и 1802 годах. Часть третия. В Санктпетербурге в Медицинской Типографии. 1805}