<…>
Группа Ниобы в здешней галлерее достойна особенного любопытства. Овидий, оставивший нам трогательную повесть об участи сего семейства, можно сказать, перевёл только мрамор в стихи
Первая стрела Аполлонова остановилась в груди самого прекрасного сына нещастной Царицы: он колеблется, падает. Удивлённые братья его, одни в недоумении, в страхе; иные покушаются отразить пагубные стрелы; другие грозят самому небу: все бегут и везде находят смерть неизбежную
Между тем мать, окружённая дочерьми, приходит на их вопли. Одна из них едва остановилась пред трупом своего брата, как вдруг сама затрепетала и поверглась на землю. Другая хотела взывать к Богу, открыла уста; но язык её в то же мгновение окаменел. Прочие в горести не знали, куда обратиться, куда простерть дрожащие руки, куда устремить отчаянные взоры. Самая младшая бросилась в объятия матери. Только плеча её видны, но они могли бы смягчить самую лютость. Мать прижимает и прячет её, взирает в неизъяснимой скорьби на раздражённое небо, и кажется, слышит, как она просит огорчённую Богиню: оставь мне хоть одну, самую младшую дочь мою; из числа всех детей прошу я у тебя одной сей дочери. Ни какое перо и язык не может изобразить высокой горести сей нещастнейшей матери
Художник, как говорят, хотел воспротивиться воле Богов. Боги в гневе превратили Ниобе в камень: он самый камень оживотворил своим искусством
{Путешествие по Саксонии, Австрии и Италии в 1800, 1801 и 1802 годах. Часть третия. В Санктпетербурге в Медицинской Типографии. 1805}