Флоренция, декабря 20, 1856
Вот ужь почти месяц, как мы живём во Флоренции, — и не можем сказать, как говорится о приятной жизни, что мы его не видали: нет, видели и очень, а если чего мы точно не видали в этот месяц, так это писем из Москвы. Вы спросите, за чем же мы стали во Флоренции? Почему не в Риме? Я вам скажу почему. Вопервых, потому что там вот уже три недели всё идут дожди. Возразите — и справедливо — что не могли мы знать этого прежде: в самом деле, об этом обстоятельстве лишь сегодня объявил нам один наш соотечественник, которого мы встретили в Боболи и которого имени и отчества право не имеем чести знать. Дело вот в чём: гуляя сегодня по зелёным аллеям Боболи, мы встретили одну группу, в которой было много детей. Они играли кажется в горелки и много кричали. Когда мы поравнялись с ними, одной паре пришлось бежать. Вдруг один из детских голосов (вероятно показывая на нас) закричал: поймайте этих людей. Это было сказано чисто по-русски. Кто-то из нас отозвался тоже по-русски. Минутное недоумение, потом — извинение. Таково было начало знакомства — с кем, ещё не имею чести знать. Но вопрос в том, почему мы предпочли Флоренцию Риму, куда стремились из Москвы? Вопервых, потому что устали ехать; вовторых, потому что здесь право очень удобно жить. Поговорим сначала на этот счёт. Я ничего так не люблю, как городà средней величины. В них не растеряешься так, как в этих громадных столицах, где собрано всего гораздо более, чем сколько может охватить одно внимание, и где особенно никогда не победишь пространства. То ли дело в городах средней руки, где всё так уютно? Посмотрите, например, как удобно расположилась Флоренция в своём тесном пространстве. В ней есть всё, чтò требуется для столичного города, а между тем всё в ней так не далеко. Где ни возьмите себе квартиру, отвсюду вы легко будете доходить и до главной площади, и до собора, и до галлереи, и до дворца, и до театров, и пожалуй до рынка. Экипаж вам придётся употребить разве потому только, что экипажи здесь очень удобны, легко и красиво смотрят. Притом же цены на них самые умеренные и определены заранее. Но и ходьба так удобна, что прибегнуть к экипажу (к извощику, если угодно) вздумается разве в сильный дождь и непроходимую слякоть — неприятности, которым Флоренция кажется очень редко подвержена. Пройдите весь город, и вы нигде не встретите ни повышения, ни понижения поверхности, а между тем кругом, куда ни взглянешь, везде горы. В этих глубоких, плотно обставленных, гладко выложенных плитами улицах без тротуаров ходишь точно в чистых коридорах какого большого здания. По необходимости употребляю лёгкие резинковые калоши, но ужь и это во Флоренции возбуждает внимание. Впрочем, и в самом деле такая предосторожность, кажется, лишняя. Дамы по крайней мере уже убедились в этом. Да и так-называемый cache-nez служит здесь немногим его употребляющим разве только для украшения. Я понимаю, что многие Флорентинцы могут довольствоваться летним костюмом круглый год. В этих улицах одно только неудобство: надобно носить уши назад, потому что лошади и экипажи идут здесь pêle-mêle с прохожими и так же молчаливо, как и они, прокладывают себе дорогу. Погонщики не кричат, может-быть ужь и потому, что и без того в городе много всякого крика. Оттого, что всё у вас под руками, можете ничего почти не держать у себя дома. Я разумею не холостых только. Ужь верно под вами, или в соседнем доме есть всегда кафè, откуда можно иметь свежий завтрак. Нет также недостатка в ресторанах — не блестящих, правда, многим золотом и бронзою, но у которых всегда можно найдти несколько свежих блюд за цену, каких кажется ужь нет более в настоящих столицах. Вечером же вы верно сами не усидите дома, когда всё идёт по ярко-освещённым улицам, и все кафè и кондитерские набиты обычными и необычными посетителями. Но для вас верно найдётся место вместе с другими, и может-быть дойдёт та или другая из множества летающих здесь по рукам газет. Может-быть, впрочем, вы бы желали расположиться как можно покойнее и обозреть в одно время несколько журналов и других периодических изданий на разных европейских языках? Всё это легко можете сделать, не ходя далеко, потому что, если только вы не забились в какую-нибудь глушь, известный учёно-литературный кабинет Вьесё*, издателя Archivio storico italiano, ужь конечно находится неподалёку от вас. Там вы можете абонироваться на какие угодно сроки и даже заплатить только за один сеанс. Кабинет открыт к вашим услугам до позднего вечера. Тут же можете получать книги для чтения на дом. Есть впрочем и кроме того французские и английские книжные лавки, где всегда есть выбор новейших сочинений. К сожалению моему, до сих пор нигде не мог я отыскать немецкой книжной лавки, и её, как кажется, здесь нет вовсе. Ужь не принимают ли Флорентинцы немецкую литературу за одно с австрийскою?
{* Кстати об этом учреждении. Оно из тех, каких нельзя не пожелать для всякого образованного города. Недостаток его был бы очень чувствителен для Флоренции. Как я уже вам говорил, здесь можно найдти в разных кафè разные французские журналы; немецкие, сколько по крайней мере мне известно, находятся лишь в одном кафè, которое — заметьте — называется не tedesco, a elvetico. В некоторых отелях получаются и английские. Но вам бы хотелось в иной раз перебрать и те и другие и третьи , посравнить, посличить кое-что и вывести отсюда свои суждения: этой понятной всякому образованному человеку потребности вы можете удовлетворить только в «кабинете» Вьесё. Он помещается в одном из самых бойких мест в городе: Piazza S. Trinita, palazzo Buondelmonti. Желающие могут абонироваться на год, на месяц, на неделю; не имеющие абонемента также могут иметь всегда свободный доступ, платя 1 паоло (около 14 коп. сер.) за каждый сеанс. В кабинете ничего роскошного, но много удобств. Журналы расположены в трёх смежных между собою залах. Первая занята итальянскими, вторая — английскими, третья — французскими, с примесью и некоторых других. Здесь найдёте почти все замечательнейшие органы современной политики a частию литературы. В немецких однако чувствуется недостаток даже y Вьесё. Чтò хотите? y романских народов не лежит сердце к немецкому элементу. Австрийцы, пробующие теперь с Итальянцами (собственно с Ломбардо-Венециянцами) другую систему, более сообразную с духом века, всё-таки преследуют неосуществимую мечту: сердца итальянского им никогда не покорить себе, а о мысли и говорить нечего, потому что они и сами мало знакомы с этою лучшею стороною немецкой народности. Но я отклонился от предмета. У Вьесё можно также читать Journal de St. Pétersbourg, le Nord (которого я нигде ещё не встречал во Флоренции), Diario Espagnol и проч. Как видите, стоит только попасть сюда, a выйдешь не скоро. Один паоло даст вам право провести несколько приятных часов и побывать во всех странах мира. Право нельзя не пожелать подобного учреждения всякому порядочному городу, который живёт не одними только материяльными интересами [Письма из Флоренции. IV // Русский вестник, 1857, т.VII, № 5]}