Рим имеет неоспоримое преимущество перед Флоренциею. Рим, что́ и говорить, есть настоящий пантеон древнего искусства. Как нет другого римского форума, так нет и, конечно, не будет другого Ватикана. Да и где же им приличнее быть как не в Риме? — Во Флоренции ничего этого нет. Кое-какие остатки древности и она, правда, собрала в своих галлереях: но в каких же итальянских городах их нет? Не в том её гордость и существенное богатство. Месторождение и цвет нового, християнского искусства, возраждающегося из соединения древних воспоминаний с новыми мотивами — вот чего надобно искать во Флоренции, вот чтò даёт ей неоспоримо второе место в Италии. Впрочем, зачем и искать того, что́ здесь встречается на каждом шагу, отъчего здесь так же нельзя уйдти, как в Риме от древних воспоминаний? <…> в начале её истории стоит имя Данта, величайшего гражданина Флоренции и первого поэта Италии, а в конце её читается почти не менее многозначительное имя Микель-Анджело Буонаротти, который одною рукою создавал новые формы в искусстве, а другою — воздвигал оплоты для защиты Флоренции в последние дни её независимости? Оттого на зданиях Флоренции и на их внешних и внутренних украшениях можно читать постепенно все главные фазы в движении искусства, которое, родившись в новой Италии, в ней же установило для себя и самые формы. Для меня, эта славная пора в истории не оставила по себе памятника более полного, более цельного и вместе многостороннего, как Флоренция: потому что я стою на том, что Флоренция прежде всего и больше всего — памятник прошедшего, памятник, имеющий перед другими ту особенность, что отдельные монументы, его составляющие, принадлежа не глубокой древности, а времени не очень отдалённому от нас, до сих пор сохраняют назначенное им житейское употребление, и так же, как во времена своего сооружения, служат для той или другой практической цели. Потому о Флоренции более других городов можно сказать, что она есть живой памятник своего прошедшего. Я разумею здесь не одни только флорентинские церкви, из которых многие принадлежат своими началами, а иногда и большею частию всего сооружения ещё XIII веку, но и здешние дворцы, палацци, которые долее всех других удержали своё назначение — служить местом собраний, или постоянным жилищем для почтенных сеньйоров. Тогда как весёлые венециянские дворцы заметно пустеют с каждым годом, и изящные генуэзские тоже теряют своих обитателей, тяжёлые и часто мрачные дворцы Флоренции постоянно населены, обитаемы. Палаццо Строцци, палаццо Риккарди, палаццо Буондельмонте, Антинори, Джинори — все они сохранили свой прежний вид больше крепких за́мков, чем домов, и несмотря на то, постоянно населены почти не менее обыкновенных жилищ. А есть почти целые улицы, занятые такими дворцами! Да наконец часто не разберёшь, чтò дом, чтò дворец: потому что дома переняли архитектуру старых палаццо, и несмотря на свою новизну, часто смотрят одинаково с ними. Самые улицы сохранили в себе живые следы истории и служат ей памятниками. Какие воспоминания не пробуждаются в вас, когда проходите улицы с именами Guelfa, Ghibellina, или когда на одной из них читаете имя Guicciardini? Не говорю уже о «Sasso di Dante», которого указателем служит одна мраморная доска с надписью на соборной площади. Иногда взойдёшь во внутренний двор одного из здешних монастырей: известно, что эти дворы имеют квадратную форму и обнесены со всех сторон крытыми галлереями. В них не то чтобы некуда устремить глаза — даже некуда ступить ногою и не попасть на исторический след. Таков особенно внутренний дворик Аннунциаты: не только все стены его, но и самый пол почти сплошь выложены мраморными плитами с надгробными надписями, на которых то и дело мелькают имена, принадлежащие истории, или связанные с её воспоминаниями; вся же верхняя половина стен до крыши галлереи занята фресками, которые, также принадлежа временам историческим и почерпая всё своё содержание прямо из местной истории, до сих пор однако сохранили всю живость и яркость своих красок. Сюда можно ходить с флорентинскими летописями в руках и отыскивать портреты изображаемых в них лиц — на стенах монастыря! Недавно рассматривал я наружные ступени большого флорентинского собора: на боках многих из них видны как-будто забытые надписи. Чтò бы это такое было? думал я. Оказалось, что надписи указывают места погребения некоторых знатных Флорентинцев, между которыми тоже попадаются исторические имена. А знаете ли, как называется до сих пор главный магистрат и сановник города? Gonfaloniere….