Есть в Европе счастливые города, которые, наперекор общему закону, не стареют и не разрушаются. Сама судьба видимо к ним благосклонна: не смеет их тронуть ни пожар, ни вражеская рука; над ними проносятся бесследно политические бури и капризы изменчивой моды. Так цветёт и не увядает красавица долины Арно, любимица путешественников, Флоренция. Давно, слишком триста лет тому назад, она уже лишилась свободы и, казалось, была обречена на запустение. Для тосканского края настала «тяжкая година стыда и страха», по выражению Микель-Анджело; вольные общины, прежде полные жизни и силы, превратились в глухие провинциальные трущобы; затихла шумная Сиена; поросли травою многолюдные площади торговой Пизы. Но какая-то чудесная сила сберегла среди этого крушения отчизну Данта: ни один камень не упал с её гордых дворцов и высоких башень; добрые герцоги тосканские, хотя и увлекались строительными наклонностями, но не успели, или не решились переделать её по своему вкусу; даже богачи-иностранцы вывезли из неё меньше картин и статуй, чем следовало ожидать. Наконец, чужеземное иго было свергнуто и Флоренция на наших глазах сделалось столицею независимого королевства
Этот счастливый переворот грозит ей иными, не менее серьёзными опасностями: можно было бояться, что посредственные архитекторы обезобразят её поэтическую наружность. Но правительство Виктора Эммануила щадит памятники своей столицы, хотя и находит в ней большие неудобства. До сих пор решено только раздвинуть её объём, открыть кое-где площади, возвести, по мысли великих мастеров, недоконченные ими фасады церквей, да реставрировать внутри некоторые публичные здания. Эти проекты обдумываются зрело и приводятся в исполнение постепенно. Старая Флоренция от них пока не потерпела и едва ли потерпит. Можно надеяться, что добрый гений-покровитель искусства спасёт её от всяких бед и сохранит неприкосновенною для будущих поколений
Из людей нынешнего времени никто не может смотреть на этот город холодно и вспоминать о нём равнодушно. Все путешественники признают, что он достоин бессмертия. Приезжая сюда, мы не видим кругом себя развалин, как в Риме, и не думаем о тленности земного бытия, или о суете дел человеческих. Нам чудится, будто мы здесь переживаем давно-минувшие времена народного творчества и возрождения наук. Каждая улица и церковь, каждый дворец, почти каждый дом Флоренции имеет своих пенатов. Они не сдвинуты с места и сбережены так, как нигде. Мы спрашиваем с изумлением: кто их поставил и — перед нами проходит целый ряд великих мастеров города. Эти люди трудились не напрасно: куда бы мы ни обратили шаги, всюду их произведения освещают нам путь
Вот площадь господ (piazza de’ Signori), сборное место флорентинского народа. Она нисколько не изменилась за три века; на одном её углу стоит древний дворец (palazzo vecchio), сооружённый для общины (1298 г.), зодчим Арнольдом ди-Камбио; на другом крытая галлерея (loggia de’ Lanzi), работы мастера Орканья. У дворца и под арками галлереи поставлено несколько мраморных статуй; лучшие из них сделаны золотыми руками Донателло, Микельанджело и Бенвенуто Челлини. Тут же, в немногих шагах от площади, красуется церковь св. Михаила (Or’ San Michele) — чудо флорентинского зодчества. Она отстроена (если судить по её свежести) очень недавно, а на самом деле — в ХIV-м веке. Кругом, в наружных нишах этой церкви, смотрят, словно живые, изваяния первых сподвижников христианства. Из них Микель-Анджело особенно любил св. Марка и, останавливаясь перед ним, спрашивал: «Марк, от чего ты со мной не говоришь?» так много выражения читал он на лике апостола. Другой герой новой веры, св. Георгий, держит в руках щит, как бы готовясь к борьбе. Восхищённый его мужественным видом, уверенный в его победе, Микель-Анджело сказал ему: «иди на врагов!» Внутри церкви путешественник любуется скульптурным алтарём Орканьи, неподражаемой отделки