Кроме церквей, во Флоренции много общественных и частных дворцов. Они не щеголяют, как дворцы Венеции, причудливыми окнами и красивыми балконами: наружность их сурова и неприступна, но за то внутри они убраны такими произведениями человеческого искусства, каких нет ни в царских палатах Востока, ни в Альамбре, ни в готических зàмках средних веков. Здесь собрано всё, что составляет славу и гордость итальянского народа, всё, чем он превзошёл и чему научил своих европейских соседей
Обходя длинные галлереи Уффици и роскошные залы Питти, путешественник забудет, под обаянием красоты, тяжёлые тревоги XIX века, несносные вопросы текущей политики и даже личные утраты. Одну так-называемую Трибуну, где выставлены первоклассные образцы древней скульптуры и живописи времён возрождения, где женские образы Рафаэля оспаривают первенство у стыдливой Венеры Медичи, где мраморные борцы, танцующий фавн и раб-заговорщик, — статуи каких-то неведомых, безъименных мастеров Греции и Рима, — вынуждают гордого Микель-Анджело признаться в бессилии своего резца, — одну Трибуну нельзя оценить ни на какие деньги. В других комнатах сокровища искусства также рассыпаны щедрою рукою. Чтобы, хоть слегка, ознакомиться с ними, нужно проводить целые дни в этих сказочных, волшебных музеях. Но поверхностный обзор не насытит любознательности: после него останется в душе неодолимое желание воротиться назад
Памятники Флоренции имеют какую-то притягательную силу: их трудно забыть; они не изглаживаются из памяти в других городах Италии, среди новых впечатлений. Тоже нужно заметить о мастерах флорентинской школы. Почти во всех отраслях искусства она не теряет, а выигрывает от сравнения с иноземными. Её первенствующая и руководящая роль в истории не подлежит сомнению. С незапамятных времён до наших дней лучшие художники всех стран стекаются во Флоренцию учиться и работать. Только в этом благодатном городе гений Рафаэля освободился от оков Византии и расцвёл во всей красе. Каждое дарование чувствовало себя здесь привольнее, крепче, предприимчивее. Иначе и быть не могло. Флорентинские мастера больше всех других способны вдохновить молодую силу, дать ей бодрость и надежду на успех, наставить её опытом, предостеречь от односторонности. На произведениях этих мастеров лежит печать мысли, свободы, величия и спокойствия, отражается трезвое, здоровое, чуждое крайностей направление, последовательное и преемственное развитие искусства
Нигде в новой Европе человек. не проявил разностороннее своих художественных дарований, нигде его творчество не достигало такой мужественной силы, нигде эстетические произведения не сохраняли так долго своей свежести, как в вечно-юной Флоренции. Неудивительно, что она приобрела себе повсюду беcчисленных друзей и поклонников, что иностранцы собирают деньги на поддержку её памятников, что в ней ищут убежища, отдыха и высоких наслаждений самые разнохарактерные люди. Сюда едет, словно повинуясь какому-то инстинкту, и богатый англичанин, и чёрствый американец, и лёгкий француз, и педант-немец, и русский дворянин. Каждый из них по-своему смотрит, судит, толкует, даже отрицает, но все они чувствуют, что дома у них нет ничего подобного. Короче сказать, Флоренция — избранный, единственный город. Она построена на радость целому миру и потому ей дан долгий век
{Флоренция и её старые мастера. Вестник Европы. СПб., 1869, № 8}