Хотя художники изображали Фортуну с повязкой на глазах, мчащуюся наугад в колеснице, — Джакопо казалось, что она попросту бродит по улицам, ожидая чтобы её узнали и подошли… Такая точка зрения вполне допустима, если человеку, как Джакопо, всего десять лет отроду, — если он круглый сирота и если он живёт во Флоренции в пятнадцатом веке
Земные ценности отпущенные Джакопо Фортуной были пока ещё не велики. Он обладал поношенной одеждой, Бог весть откуда ему доставшейся. Она представляла весьма скромную ценность. Ещё более сомнительной ценностью была его тётка Катарина — старая побирушка. Но всё же Катарина предоставляла племяннику угол в своей лачуге — преимущество, которым Джакопо пользовался, по большей части, только зимой. Что же касается остальных нужд малолетнего флорентинского гражданина, — то об этом заботился он сам с помощью Провидения
Домом и семьёй Джакопо была улица. Не только та где он жил, но все улицы города. Они таили неограниченные возможности. Нужно было только не зевать. А эту науку Джакопо постиг с самого раннего возраста
Если на Меркато Веккио — старом рынке, у торговки яблоками почему-то опрокидывался лоток (почему — это знал один Бог да Джакопо), мальчик с величайшей готовностью, что делало честь его услужливости, бросался поднимать раскатывающийся товар. Не беда, если потом не доставало нескольких яблок… У торговки их оставалось много, а Джакопо был сыт пол дня
По главным улицам часто проезжали богатые вельможи со свитой. Джакопо вертелся около них. Уморительно кривлялся, кувыркался в уличной пыли и даже становился на голову, что всегда имело успех и за что ему иногда бросали монетку…
От монахов перепадали то кусок червеллаты, то краюха хлеба или сыр. Джакопо не унывал. Но не единым хлебом будет сыт человек, даже десятилетний. Улица, впрочем, предоставляла и другие возможности. Там было весело
На главных площадях случались турниры и всякие празднества. Несмотря на густую толпу, окружавшую их непроходимой стеной, Джакопо видел всё лучше других. Маленький и ловкий как обезьянка, он пробирался сквозь лес чужих ног в первые ряды и там предавался восторженному созерцанию. Не беда, если по дороге не обходилось без хорошего тумака. У Джакопо было много приятелей. Случались и враги… Такова жизнь. Тумаков на своём веку он роздал и получил вполне достаточно чтобы стать философом стоиком
Мальчик всегда знал в каком доме бывали свадьбы, крестины или похороны, когда можно чем-нибудь поживиться. Знал он и всех сердобольных синьор и синьоров, не отказывающих в милостыне, если её попросить в воскресенье по дороге в церковь или из церкви. И хотя Джакопо был весел как бесёнок, он всегда умел скорчить в нужный момент такую постную рожу, что вздрагивали самые чёрствые сердца
В тот апрельский солнечный день, один из самых знаменательных в жизни Джакопо, о чём он впрочем и не подозревал, — ему с утра повезло. Началось с чудесного н неожиданного зрелища
Какой-то простофиля крестьянин-контадино приехал по делам в город. Зашёл подкрепиться в кабачек на улице Калимала. Кобылку свою, зная её кроткий нрав, он оставил у входа на свободе. Не привязал, а просто набросил поводья на чей-то забор
Но была весна… Старый конь Ринуччио ди Нелло стоявший поблизости почуял приятное соседство, сорвался с привязи и помчался к кобыле. Конь, горбатый, облезлый, с большой головой похожей на колокол, был всегда объектом насмешек всех уличных мальчишек. Кобылка бросилась наутёк. Конь — за нею… А за ними радостно визжащие мальчишки, горожане и сам Ринуччио с криком: Стой!.. держи!.. Вот была потеха! Лошади с грохотом мчались к Площади Синьории. Ринуччио вопил как будто бы его режут и призывал на помощь сан Джиоржио. Толпа росла. Из неё, перед всеми, вынесся Джакопо и закричал от восторга так, что лошади со страху понеслись ещё быстрее