За столом шла лёгкая беседа. По правилам хорошего тона, во время еды не следовало затрагивать высоких волнующих тем. Поговорили немного о костюмах для предстоящего торжества, — перешли к обсуждению современной моды. Хозяин и гости — люди степенные и пожилые, не одобряли причуд молодёжи
— Посмотрите на современных девушек, — горячась говорил хозяин, — они позабывали, что их лучшее украшение — скромность… Из волос они воздвигают какие-то башни, как куртизанки. Обвешиваются побрякушками… А рукава больше похожи на мешки! Ни одна модница не может взять со стола стакана не опрокинув чего-нибудь и не выпачкав скатерти или рукава… А лица размалёваны как у уличных потаскушек! Говорят — Chi imbianca la casa la vuole appigionare — кто белит свой дом, тот собирается его сдать в наём
Лука Ландуччи со смехом рассказал о злоключениях чиновника, которому было поручено штрафовать слишком эксцентричных модниц. Правительство составило список запрещённых украшений. Нельзя было носить высоких кружевных повязок на волосах, запрещалось нашивать на платья многочисленные вычурные пуговицы, украшать одежды горностаевым мехом и тому подобное…
— Вот вышел чиновник из дому, — говорил Ландуччи, — а навстречу ему женщина с высоченной кружевной повязкой на голове… Он ей строго: Как ваше имя? У вас на волосах кружево. Дама любезно улыбнулась. Вынула булавку, сняла повязку, развернула её и говорит: Вы ошибаетесь. Это только нитяная гирлянда… Тот пожал плечами. Гирлянды носить не запрещалось. Идёт он дальше. Видит — модница в парчевом платье с множеством пуговиц. Остановил её. И опять: Как ваше имя? У вас на одежде запрещённые пуговицы… А она ему: Вы плохо видите. Это совсем не пуговицы, а маленькие блюдечки. Посмотрите, у них нет ни дырочек, ни хвостиков… И важно прошла мимо озадаченного чиновника. Наконец, обгоняет его девица с горностаевой оторочкой на корсаже. Он ей сурово: Запрещено носить горностай. Я вынужден вас оштрафовать. Девица поднимает наивные глазки: — Что вы! Это только мех «сосунка»… Какого такого «сосунка»? — А это такой зверёк… Бедный блюститель порядка растерялся. Развёл руками и побрёл к начальству. — Всю жизнь я изучал законы, — сказал он, — и думал, что не плохо в них разбираюсь… Но ничего не могу понять в женских нарядах
Все засмеялись
— Да, — проговорил Бистиччи, — Савонарола многое смог изменить во Флорентинских обычаях. Но ничего не мог поделать с дамскими нарядами, как ни громил их со своей кафедры
— Помню, когда я был маленьким, — заговорил Леонардо, — все носили одежду изрезанную зубцами. Это так нравилось, что каждый зубец тоже изрезывали зубцами. Потом платья начали подниматься к шее настолько, что скоро покрыли голову. Тогда начали их опускать и удлинять. Дошли до того, что у людей руки всё время были нагружены материей, чтобы не ступать на неё ногами…
Джакопо не очень слушал разговоры. Его внимание было поглощено вкусным берлингоццо. Потом подали отварного каплуна, телячью колбасу, жареных кур… Помня наставления Франческо мальчик старался не осрамиться за столом. Самое трудное было справляться с вилкой — изысканным новшеством
Напротив Джакопо сидел благообразный старик Зембино да Пистоя. Его тёмное одеяние «лукко», собранное у шеи, спадало до земли. Он мало говорил и мало ел. Глаза у него были добрые и внимательные! Джакопо вспоминал то, что о нём говорили ученики Леонардо. Зембино долгое время был учителем сыновей в лучших флорентинских семьях. Когда ему прискучило преподавание, он решил жить только на те средства, которые ему давал его кусочек земли. Он продал собранную с поля пшеницу, наполнил вином, со своего виноградника, большую бочку и поселился во Флоренции. Над изголовьем повесил мешочек с деньгами вырученными от продажи зерна и точно рассчитал, сколько можно тратить ежедневно, чтобы денег хватило до следующего урожая. Хватало на два хлебца и маленькую прибавку вроде сыра или фруктов. С тех пор он никогда не изменял этому правилу. Жил бедно, но спокойно и писал историю мира, от его сотворения, с указанием главных дат…