Перед Джакопо стоял глиняный кувшин с вкусным треббианским вином. Вино было в распоряжении гостей, но наливали они его себе сами. Fare brindisi — приглашать пить считалось плохим тоном. Леонардо налил немного вина в бокал Джакопо и увлёкся разговором с Бистиччи. Говорили о книгах. Веспазиано Бистиччи был первым библиотекарем, в широком смысле слова, и неоценимым советником писателей и философов. Он знал где находятся редкие манускрипты, знал их стоимость. Его имя было известно всей культурной Италии. Число переписчиков работавших у него иногда превышало четыре десятка
Джакопо с удовольствием выпил своё вино. Покосился на Леонардо. Но тот продолжал разговаривать. Тогда мальчик потянулся за вином и наполнил стакан. Выпил. Было сладко и вкусно. Когда на стол подали разноцветное желе изображающее различных зверей и красивые узоры, Джакопо стало очень жарко и весело. Он заёрзал на стуле и затянул было какую-то уличную песенку.
— Замолчи! — строго приказал Леонардо.
Мальчик немного присмирел. Потом опять начал петь, болтая ногами. Служанка уносившая блюдо посмотрела с негодованием.
— Джакопо! выйди вон… — нахмурившись сказал Леонардо и спихнул его со стула
Мальчик неловко зацепил скатерть. Кувшин опрокинулся. Вино полилось на стол… Служанка ахнула. Джакопо бросился наутёк, прямо в сад. В голове шумело. Забравшись в кусты он стал выжидать. Но его оставили в покое
Через некоторое время хозяин дома с Леонардо прошли мимо, направляясь к конюшням. Художник, большой любитель лошадей, хотел посмотреть недавно приобретённого иноходца. Потом два дюжих конюха направились в дом, чтобы примерять костюмы фавнов для будущего празднества. Джакопо пошёл за ними стараясь не попадаться на глаза Леонардо и сердитой служанке. Конюхи — молодые пригожие парни — разделись до нага и стали, зубоскаля, напяливать меховые штаны с хвостами и мохнатые колпаки с рогами. Джакопо веселился от души. Одевшись фавны пошли показаться хозяину и Леонардо. Мальчик остался один. Из только что снятой одежды вдруг выпал кошелёк… Джакопо оглянулся. Вокруг не было никого кроме Фортуны, подмигнувшей ему лукаво… Он даже услышал как она шепнула — не зевай! Как только он схватил кошелёк, послышались голоса. Это возвращались конюхи. Джакопо было юркнул в дверь, но попал прямо в колени Леонардо
— Надо укоротить хвосты, — говорил тот на ходу, — по торсу мы пройдёмся серо-коричневой краской. С плечей спустим виноградные кисти…
— Не дать ли им в руки тирсы? — спросил Галеаццо.
— Можно… Только чтобы наши молодцы их не держали как вилы или дубинки…
Стали обсуждать мелочи…
Тем временем конюхи оделись и один из них хватился кошелька… Начали искать. Джакопо усердно помогал. Но Леонардо вдруг поглядел на него пристально. Взял за руку и вывел. И твёрдо сказал:
— Ну-ка, дружище, давай кошелёк!
Джакопо захныкал, стал отнекиваться.
Леонардо нащупал пропажу за пазухой, как мальчик ни увёртывался.
— Пойди сейчас же и скажи, что нашёл у дверей. Не то плохо будет!.. — гневно прикрикнул Леонардо. — Знать тебя не захочу после этого. Заставлю убраться на все четыре стороны…
Пришлось повиноваться. Домой они шли молча. Леонардо хмурился. Мальчик дулся
Вечером, после ужина, художник разложил на столе кусок великолепной кожи.
— Вот, — сказал он ученикам, — настоящий турецкий сафьян! Пьеро Галеаццо подарил мне на башмаки. Полюбуйтесь какая это мягкая кожа. Приятно будет носить.
Ученики восхищались. Щупали, нюхали…
— Чудесная кожа, — сказал Марко, — самая лучшая и дорогая.
Пришла Матурина и тоже полюбовалась.
Наконец Леонардо свернул сафьян и сунул в сундучек, сказав, что на днях отнесёт сапожнику