Башни составляют гордость и славу Сан Джиминьяно. Они делают его историческим чудом, сбывшимся сном о гвельфах и гибеллинах, о Данте, о благочестивых сьенских «фресканти». В XIV веке их строила крошечная городская республика, строили местные знатные фамилии. Они до сих пор хранят старые имена, ещё и теперь одну из них называют башней Сальвуччи, и другую, по имени непримиримых врагов этой фамилии, башней Ардингелли. В таких же башнях были когда-то Флоренция и Сьена. Там время и новые потребности жизни их уничтожили. Их сохранил только этот маленький городок, обойдённый благами и соблазнами культуры. Он охранял эти бесполезные и странные сооружения, точно лучшее своё достояние. В XVII веке городское управление предписало горожанам под строгою ответственностью поддерживать неприкосновенность башен, а тем, кто допустил их разрушение, приказало восстановить их в первоначальном виде. «Per la graudezza della terra» [ради величия родной земли], сказано в этом документе редкой и возвышенной народной мудрости
Тёмный свод и высокая освещённая солнцем башня, — в таких резких противоположностях рисуется нам время Данте. Тёмные страсти на дне жизни и полёт в небо одиноких мистических светочей, поднявшихся из её каменных лабиринтов. Но и не только это. Ещё — пёстрая ткань жизни, смех, звон лютни, беспечная юность и любовь на время. Так говорит нам один стариннейший поэт, родившийся в этом самом городке, быть может, ещё раньше, чем Данте «fu nato е cresciuto sovra ’l bel fiume d’Arno alla gran villa» [он родился и рос в большом доме над чудесной рекой Арно]. Фольгоре да Сан Джиминьяно посвятил один цикл своих сонетов флорентийскому кружку молодых людей и женщин, собиравшихся для наслаждений и другой цикл он посвятил такому же кружку в Сьене. Самые названия этих циклов «Месяцы» и «Дни» выражают его любовь к сменяющимся простым радостям мимотекущей жизни. Стоит ли искать чего-нибудь, когда так хорошо в январский день выйти на улицу тихого Сан Джиминьяно и перебрасываться снежками с красивыми девушками!
«Uscir di fora alcuna volta il giorno
Gittando della neve bella e bianca
A le donzelle, che staran dattorno»
[Я выходил из дома несколько раз в день, Бросаясь снегом, белым и красивым, В девушек, которые стояли вокруг]
Или когда придёт май и когда станут:
«Pulzellette, giovane e garzoni
Baciarsi nella bocca e nelle guancie»…
[Девы, девушки и юноши Целоваться в губы и щёки…]
Нам трудно представить себе те игры и те поцелуи на этих узких улицах маленького городка, среди бедных и суровых каменных стен, у подножья непонятно кому угрожающих башен. Улыбка той жизни, её теплота давно отлетели. История записала все распри и бедствия того времени. Величайший из всех бывших на земле поэтов создал храм, в котором до сих пор обитает высший дух той эпохи. Но исчезли навек однодневные мысли, чувства и дела людей, весь тот драгоценный малый мир, которому суждено исчезать бесследно и который не в силах запечатлеть даже всесильное искусство
Расположенное между Флоренцией и Сьеной, Сан Джиминьяно принуждено было участвовать в историческом поединке этих двух городов. Оно тяготело к Флоренции, Сьена была слишком близка и потому опасна. Несмотря на это, все церкви и общественные здания города в XIV веке были расписаны сьенскими мастерами, а не флорентийскими, — ещё одно доказательство преобладания Сьены над Флоренцией в искусстве треченто. Живопись художников из Сьены можно видеть в небольшом местном музее, расположенном в зале Палаццо Коммунале, главное же — в двух замечательных церквах, С. Агостино и Коледжиата. Лучшим украшением коммунального музея является большая фреска, изображающая Богоматерь, окружённую сонмом святых и ангелов. В этой фреске Липпо Мемми, ученик Симоне Мартини, повторил сюжет своего учителя — его образ, написанный на стене Палаццо Публико в Сьене, известный под именем «Маэста». Рядом надпись: «В этой зале Данте, посланный флорентийской республикой, держал слово…» То было 8-го мая 1330 г., «на середине жизненного пути» поэта