От Пизы до Лукки только двадцать вёрст, и из одного города можно было бы видеть другой, если бы их не разделяла гора. Горы замыкают горизонт Лукки со всех сторон. Город окружён чрезвычайно толстой и превосходно сохранившейся стеной с бастионами, эскарпами и широкими рвами. Всё это вместе производит впечатление чего-то уединённого и отгороженного от остального мира, впечатление не то крепости, не то тюрьмы. Впечатление остаётся и даже усиливается в самом городе с его невероятно узкими и запутанными улицами, на которые высокие дома бросают вечную тень. Даже в ясный ноябрьский день там сыро, глухо, мало воздуха, и хочется скорее вернуться на стены, где солнечно, ветрено и откуда видны прозрачные горные дали
Теперь стены Лукки превращены в широкий бульвар, засаженный в несколько рядов великолепными платанами, составляющий гордость «луккезов». Прогулка по этим стенам в самом деле очень приятна. В полтора часа можно сделать по ним полный круг, обойдя весь город и всё время видя перед собой стройные белые стволы платанов, зелёные крепостные куртины, за ними поля, деревенские колокольни, синеющие предгорья и, наконец, далёкие снега Апуанских Альп. Но с этих стен видны также старинные монументальные церкви Лукки, которые заставляют путешественника побороть своё первое впечатление и снова спуститься в город
За Луккой нет таких исторических заслуг, которые располагали бы заранее в её пользу. В её истории было много ничтожного, позорного и унижающего. Многое в её прошлом оправдывает слова Данте:
«Del no per li denar vi si fa ita»
[Inferno. XXI]
«Там нет за деньги становится да»
Лукка не может даже гордиться тем, что наравне с Генуей и Венецией сохранила свою независимость до XVIII века. Судьба таких крошечных «независимых» государств бывает очевидно одна и та же в разные эпохи. Подобно маленьким немецким герцогствам лет пятьдесят тому назад и подобно современному Монако, Лукка уже в XVI веке стала модным курортом и игорным домом для всей Европы. За три столетия до того как на луккских водах жили Байрон, Шелли, Гейне и Броунинг, сюда приезжал лечиться Монтэнь. С тех пор в судьбе Лукки не случилось ничего замечательного, если не считать курьёзного эпизода с Наполеоном, отдавшим город в удел своей сестре Элизе Бачиокки. С разговоров в салоне Анны Павловны Шерер об этой фантазии «Буонапарте» начинается эпопея «Войны и мира»
Возрождению Лукка дала немного. Единственным художником, родившимся в ней, был скульптор XV века Маттео Чивитали, которому сограждане поспешили воздвигнуть памятник. Сохранившиеся здесь во множестве работы Чивитали дают о нём должное понятие. По ним видно, что луккский скульптор был одним из недурных, приятных и женственных скульпторов, каких было так много во второй половине кватроченто. Кое-что в его работах может нравиться, но решительно ничего не возвышает Чивитали над его флорентийскими сверстниками — Дезидерио, Мино, Бенедетто и другими. Напротив, всё в нём показывает флорентийские источники и влияния
Главные произведения Чивитали находятся в соборе, но некоторые его работы есть в городской пинакотеке. Надо сознаться, что это — одна из самых унылых галлерей во всей Италии. Повидимому, посетители бывают здесь раз в год, по крайней мере на лицах здешних кустодов написана совершенно безвыходная тоска. От огромных полотен фра-Бартоломео, несмотря на изображённые экстазы, веет крайним холодом. Что бы ни говорил Теодор де Визева* о поэтической святости, будто бы свойственной картинам этого доминиканского монаха и ревностного последователя Савонаролы, они всё же остаются для иного взгляда только очень опытными и очень академичными композициями. Они лишний раз показывают, что во времена фра Бартоломео истинный союз искусства и религии был уже не возможен даже в стенах доминиканского монастыря. Несмотря на всё рвение и усердие даровитого монаха, путь к святости в искусстве был закрыт для него, как и для других его современников. Времена художников во славу Божию навсегда миновали, и серьёзное, зрелое, учёное искусство фра Бартоломео было разве только искусством во славу Церкви
[* Teodor de Wyzewa. Les maitres italiens d’autrefois]