Все эти разочарования в Лукке времён Ренэссанса отчасти выкупаются обилием и красотой сохранившихся в городе памятников другой, более далёкой, эпохи. И в Лукке шла когда-то горячая художественная работа, — здесь воздвигались одно за другим смелые, оригинальные здания, здесь воспитывались целые поколения искренних и значительных скульпторов. Было это очень давно, в XII веке, в годы того странного и иногда прекрасного порыва к новой архитектуре, который придал совсем особый характер романскому стилю в этой части Италии
Это явление, известное под именем «преждевременного возрождения», обнаружилось впервые в Пизе. Но здесь, в Лукке пизанская архитектура так привилась и так разрослась, что с полным правом может считаться местной особенностью. Как давно замечено художественной критикой, пизанский стиль потерял в Лукке первоначальную чистоту и ясность. Он был перегружен множеством ненужных деталей и затемнён стремлением к излишней нарядности и крайней выразительности. Наглядным примером этих качеств можно считать безобразный по пропорциям и хаотический фасад С. Микеле. Пожалуй, здесь не так повинна сама Лукка, как то время, в которое было выстроено большинство луккских церквей. Почти все они на полвека, а то и на целый век моложе пизанских. Почти все они выстроены в тот момент, когда «тосканский проторенэссанс» уже начал клониться к закату, и в нём тогда, как это бывает в своё время со всяким искусством, беднеющая сущность стала прикрываться внешним богатством и нагромождением частностей. Есть ещё и другое объяснение этой излишней цветистости здешней архитектуры XII и XIII века. Бесчисленные украшения, сложные детали, затейливая пластическая орнаментация, целые горы тонко обработанного камня и мрамора — всё это говорит о пробуждении нового и сильного чувства, о непреодолимом стремлении навстречу новому и неизведанному искусству ваяния. В этом отношении Лукка и Пистойя опередили Пизу на несколько десятков лет. Существовавшие в этих городах «мастера каменных дел» и многолюдные артели резчиков создали школу, в которой воспиталась пизанская скульптура. Остатки их обширной деятельности и сейчас ещё многочисленны в Лукке. Таинственных предшественников Никколо Пизано можно хорошо изучить на рельефах, связанных с легендой о патроне города св. Мартине, украшающих фасад собора, и на целом ряде рельефов в других церквах, в С. Джованни, С. Сальваторе, С. Фредиано, С. Микеле. Сохранившиеся надписи указывают иногда авторов этих работ. Их имена — Гвидетто и Гвидо из Комо, мастер Робертус, мастер Бидуинус — дополняют ряд странно звучащих архаических имён, начертанных на скульптурах в Пистойе, — мастеров Груамона, Рудольфинуса и Адеодата
Романские скульптуры, особенно такие, как на фасаде собора или как крещальная купель в С. Фредиано, составляют важнейшую часть в родовом художественном наследстве Лукки. Но самое лучшее, что есть в этом городе, создано всё-таки чужестранцем, великим сьенским скульптором Якопо делла Кверчиа. В луккском соборе этот современник и достойный соперник Донателло сделал надгробный памятник молодой Иларии дель Каретто. Среди бесчисленных надгробных монументов XV века саркофаг Иларии остаётся одним из самых простых, ясных и глубоких. Кверчиа выказал в нём удивительную сдержанность в средствах композиции, подлинное художественное целомудрие. Молодая женщина покоится на крышке саркофага в позе спящей или отдыхающей; любимая собака лежит у её ног. Вокруг саркофага обходит фриз из младенцев, поддерживающих очень тяжёлые гирлянды. Кверчиа не прибавил больше ничего, он как будто умышленно даже отнял всякую занимательность у амуров, которые так часто развлекают и докучают своими улыбками на флорентийских гробницах. Стройность и серьёзность памятника ничем не нарушена, молодая женщина глубоко погружена в царственный сон смерти. Величие темы просто и сильно выражено в ритме, направляющем массивные гирлянды виноградных лоз