Теперь оставалось заманить Алессандро в ловушку. Но это совсем не трудно было сделать, — достаточно было только пообещать ему свидание с новой красивой женщиной. Лорензаччио чрезвычайно удачно выбрал время — ночь после большого и шумного праздника Епифании, соответствующего нашему Крещению. Свидание было назначено в комнате Лорензаччио. Перед тем как идти, герцог надел богатый костюм из шёлка отделанного горностаем и взял с собой надушённые перчатки. Одну минуту он хотел взять стальные перчатки, служившие ему для рискованных приключений. Но потом воскликнул: «Возьмём те, которые приличествуют для любовных дел, и оставим те, которые служат для войны». Он опоясал шпагу, и они вышли на улицу
Была зимняя ночь, выпал обильный снег, и светила луна. Никем не замеченные, они прокрались в комнату Лорензаччио. Здесь жарко горел большой камин. От перехода к теплу, от выпитого вина и от усталости после дневных похождений Алессандро стала овладевать дремота. Лорензаччио предложил ему лечь в постель и спокойно отдыхать в ожидании дамы. Герцог разделся, отстегнул шпагу и лёг. Лорензаччио задёрнул полог кровати. Затем он тихо вышел из комнаты и спустя некоторое время тихо вернулся, приведя с собой Скоронконколо. Заперев дверь и положив ключ в карман, Лорензаччио подошёл к постели. Отдёрнув рукой полог, он сказал: «Спите ли вы, государь?..» И в следующее мгновение пронзил грудь Алессандро ударом своей короткой шпаги
Алессандро умер не сразу. Была долгая борьба среди окровавленных простыней и подушек. Отчаянно сопротивляясь, Алессандро изуродовал зубами руку убийцы. Они так тесно сплелись, что Скоронконколо стоял в недоумении, не зная, куда направить свою длинную шпагу наёмного «браво». Но, наконец, дело было сделано: герцог лежал без дыхания, истекая кровью из семи чудовищных ран. Лорензаччио подошёл к окну, отворил его и выглянул на улицу. Всё было тихо, падал снег; было пять часов утра. Убийцы успели бежать до рассвета. Они уже переехали Апеннины по дороге в Болонью, когда преступление было раскрыто на следующее утро по кровавым следам, оставшимся на подоконнике комнаты Лорензаччио <…>
Скоронконколо почти не пришлось пустить в ход своей длинной шпаги: Лорензаччио сумел покончить с герцогом почти без помощи «браво». Но когда Козимо задумался, как избавиться от флорентийского Брута, он, конечно, стал искать наёмную шпагу. Козимо не торопился, ненависть не слишком душила его, да и Лорензаччио был не слишком опасен. Устранение Лорензаччио было для Козимо скорее одним из очередных государственных дел, чем делом личной мести. Убить его, конечно, следовало, нельзя было позволить жить человеку, который мог сказать: «я убил флорентийского герцога». Но и это дело, как всякое другое, должно было идти «правильным» путём дипломатической переписки, своевременных докладов и канцелярских записей. Одна из частей вновь заведённой бюрократической машины была направлена против жизни Лорензаччио, и с этой минуты ничто не могло спасти его от смерти
Лорензаччио жил в Венеции. Через посредство флорентийского посланника Козимо установил за ним неусыпный надзор. В продолжение нескольких месяцев Лорензаччио был окружён шпионами, и о каждом его шаге Козимо получал точные сведения. В то же время велись переговоры с наёмными убийцами. Козимо посылались доклады в таком роде:
«Маклера, с которым я должен обделать дело, пока ещё нет здесь, но скоро он воротится… я буду держать Ваше Высочество в курсе всего, что произойдёт между нами, и надеюсь притти к соглашению по дешёвым ценам…»