День уже начинал склоняться к вечеру, как ликующий народ ожидало новое зрелище. На Арно, у чугунного висячего моста, соединяющего у самых Кашин оба берега реки, устроена была регата (гон лодок) и воздвигнут был высокий тест, укреплённый в дно реки, с четырьмя верёвками, протянутыми от вершины шеста к двум противоположным берегам её. Трёхцветное знамя развевалось на шесте. Две огромные шлюпки, одна с оркестром музыки, другая с обществом судей, имевших присудить награду, разъезжали вдоль Арно. Оба берега реки и висячий мост были покрыты зрителями. Явилось три лодки — белая, зелёная и красная, с гребцами, одетыми в те же народные цвета соединённой Италии. Разными лавированиями показав себя сначала народу и отъехав на данное расстояние к определённому значку, они стали на ровной линии. Подан был двукратный знак. Лодки пустились в бег при кликах нетерпеливого народа. Белая подавала надежду опередить всех, и слышались голоса: la bianca! la bianca! Но под конец бега выдалась вперёд красная и, объехав двух своих соперниц, стала перед флагом судей, чтобы получить в награду 100 франков при рукоплесканиях народа. Выиграл любимый цвет Гарибальди, цвет, принятый им от американских невольников, надевающих его в праздничные дни, когда они свободны бывают от работы
Между тем как лодки приближались к своей цели, на четырёх верёвках шеста ожидало народ другое зрелище. Четыре смельчака, легко одетые в красный и синий цвета, лезли по этим верёвкам в запуски, как четыре паука, к самой вершине шеста, чтобы схватить трёхцветное знамя и выиграть 50 тосканских лир (42 франка). Один отчаялся при самом начале пути, другой остановился на половине; руки его как будто замерли на верёвках, и он оставался неподвижен. Третий уже был близок к цели, но увидя, что его опережает четвёртый соперник, ослабел духом и руками…. Руки порвались; с огромной высоты, саженей в 15, упал он в воду. Это была минута страшная. Невольно сердце облилось кровью. Ужас народа выразился всеобщим криком. Но скоро тревога успокоилась, когда увидели его вынырнувшего из воды и брызжущего её волнами. Лодка скоро приняла его и мокрого высадила на берег при кликах и рукоплесканиях народа. Четвёртый смельчак между тем спокойно достиг вершины шеста и, отдохнув там не долго, спустился вниз на лодку за своею скромною наградой
Солнце село. День смеркался. 3ажигались огни по всей Флоренции. Экипажные и пешие спешили по освещённым улицам на Площадь Независимости (Piazza dell’ Indipendenza), где всё было устроено для народного бала, которым должен был заключится: праздник. Эта площадь, самая обширная в городе, украшает новую Флоренцию, как прекрасный плод современной архитектуры. Имя дано ей в память новых событий, потому что здесь началось освобождение города от австрийского владычества. Прежнее имя её было piazza Barbano, имя, от которого народ ещё не отвык. Дома со всех четырёх сторон горели огнями. Площадь представляла сад из огненных деревьев. Два оркестра музыки помещались вдали друг от друга на круглых эстрадах, украшенных тремя цветами. В 9 часов открылся бал, то-есть заиграла музыка, слишком теряясь однако в пространстве огромной площади. Танцовали одни военные между собою. Флорентинцы, не как Парижане, ведут себя благоразумно и не любят танцовать публично. Танцы заменялись гуляньем. Экипажи сновали вокруг. Замечательны были разноцветные огни и солнца, с домов освещавшие площадь. Народные цвета и здесь играли роль. Площадь озарялась вдруг красным цветом, который переходил в зелёный, а зелёный в белый. Впрочем эта игра в цвета не обошлась для всех даром. Неосторожные зажигатели брызгали бенгальскими огнями на экипажи: доставалось от этих огненных брызгов бедуинкам и сюртукам, не говоря уже о страхе, который они причиняли. Народный бал продолжался до двух часов ночи. Тогда только разошлись оба оркестра, поочерёдно веселившие публику, и уходя ещё тревожили музыкой сонные улицы города