Из многих нарисованных ими фресков поразили меня смелостью и обширностью творчества изображения на южной стене под названием торжества смерти, Triomfo della morte, и Страшный Суд. С них я начинаю излагать свои путевые заметки о Камповой стенописи
Торжество смерти, это изображение, завещанное нам искусством XIV века, потрясает душу. В средине его нарисована гора с утёсистыми уступами. На одной из вершин её видны два жерла, из которых вырываются адские огни. Туда два беса, в виде крылатых чудищ, ввергают две грешные души вниз головами. Туда же такие же чудища — одни несут души в своих лапах, когтях, на плечах, на палках, а другие летят за ними на землю, держа в лапах копья, трезубцы, багры для взятия грешников. На одной линии с ними, вправо, ангелы слетают с неба за праведными душами и уносят их в рай. Все души представлены в виде младенцев. У подошвы огнедышащей горы, налево от зрителя, на охоту едут на конях господа в нарядных шёлковых одеждах с золотыми цепочками на персях и красивые госпожи в длинных платьях, все с многочисленною прислугою, едут весело, беззаботно. У иных на руках сидят соколы. Парни ведут на сворах гончих собак. Вдруг всё это весёлое общество останавливается, увидевши на дороге три раскрытые гроба, в которых гниют полусъеденные червями и змиями трупы. Передние всадники испугались, но одни отворачиваются, а другие смотрят с любопытством. На остальных лицах тревога замирает. Подле этих гробов стоит сошедший с соседней горы пустынник, держа в руках развёрнутый свиток, на котором написано: Если нашему разуму послужит уроком вид этих ужасных трупов, то побледнеет в нас суетность и наша гордость не будет толкать нас на ложные пути
Над этою кавалькадою изображено Лоренцеттием тихое, мирное и безмятежное житие фиваидских отшельников, как противоположность суете и блеску мирян. Один старец читает книгу, другой на костылях подошёл и слушает чтение, третий смотрит на вырощенное им дерево, четвёртый доит козу. Кто делает ложки, кто плетёт корзины, кто задумался над попавшим под ноги его черепом. Здесь сидит белка, или между деревами гуляет фазан, там лежит зайчик, а тут отдыхают олени. Поразительная картина безмятежности жизни! В другом месте видишь целую драму. Красивая и роскошно одетая женщина пристала к одному пустыннику, но он кладёт свои руки в огонь, дабы одолеть искушение. Изумлённая этим женщина падает на землю и тут же видишь её уже монахинею, благоговейно молящеюся над могилою спасшего её отшельника. Прекрасно изображён Св. Иларий, безбоязненно идущий среди утёсистого ущелья, несмотря на страшного дракона, загородившего ему дорогу. Трогательно прощание Антония Великого с Павлом Фивейским, которому тут же два льва лапами роют могилу. Лоренцетти хороша знал строение человеческого тела, умел располагать свет и тени, и отчётливо вырисовывал внутреннее состояние разных душ. Направо от фиваидских отшельников и от кавалькады на первом плане изображена иная поэма. Под тенью дерева сидят молодые мущины с женщинами. Кто занят музыкою, кто разговаривает, между деревами прогуливаются друзья, над ними парят два амура. Думается, что эта фреска была написана вскоре после чумы (1348 г.), ужасавшей тогда италианские города, а от Бокаччия мы знаем, как тогда легкомысленная молодёжь заглушала мысль о смерти, собираясь на гуляньях и развлекаясь музыкою, поэзиею и ремеслом любовным. Над садом летают ангелы снизу вверх и сверху вниз; летают с орудиями страданий Христовых, но проносятся мимо сада, дабы взять души умерших. Не видят и не слышат легкомысленные юноши и девицы приближения страшной гостьи. С неба шумно, алчно летит смерть к саду с косою, занесённою на услаждающихся тут молодою жизнью. Ещё несколько ликований — и их не будет. Смерть уже сделала своё дело. Вот на земле, друг на друге, ряд над рядом лежат мёртвые цари и царицы, папы и епископы, монахи и монахини, воины и граждане. У многих из них искусно отображены их пороки и грехи. Тут же бесы с крыльями летучих мышей и птичьими клювами извлекают из тел грешные души и уносят их в огненное жерло горы, а ангелы с душами праведными возносятся на небо. Рядом с этою грудою трупов калеки, больные и нищие изображены весьма натурально. Это — люди безнадёжные, сверх сил удручённые. Им вожделенно одно благо — смерть. На свитке одного из них написано:
Так как счастье отвернулось от нас навсегда,
То иди скорее, спасительница от всех бед,
Дай нам вкусить от твоей последней трапезы, о смерть!
Таково содержание всей этой многосложной и обдуманной фрески, написанной художником Лоренцетти, или Амвросием, или Петром