В Италии сохранились ещё почти «девственные» города, куда редко заглядывает типичный турист, с красным Бедекером, потому пожалуй, что и сам всеведующий Бедекер не особенно осведомлён. К таким нетронутым углам Италии принадлежит Ареццо. За туристом там ещё бегают толпы мальчишек, с любопытством поглядывая на чудака-forestiere [иностранца], нет там ни назойливых гидов, ни отелей, в «траттории» болтливый хозяин рассказывает городские сплетни и газетные новости и усердно угощает тосканским красным вином. В такой глуши и узнаёшь настоящую, весёлую, гостеприимную Италию
Ареццо, уже по своему положению между Флоренцией и Сиеной, был и будет провинцией искони. Когда-то впрочем, во времена почти доисторические, Ареццо стоял во главе городов загадочной Этрурии. Остатки циклопических стен, следы амфитеатра и великолепные этрусские вазы, бронза и мраморы, хранящиеся теперь во флорентийском музее, свидетельствуют об этом времени славы Ареццо. Город раскинулся на пересечении долин Тибра и Арно, в устье широкой Via Cassia, ведущей в Рим. Отсюда этрусски грозили Риму, и Рим — этрусскам, и сюда, в Ареццо, направились первые завоевательные стремления могучего южного соседа Этрурии. Arretium стал римской провинцией, и с этих пор жизнь города потекла равномерно, отзываясь правда, на все бури, потрясавшие Италию, но индивидуально почти безразличная. В средние века феодалами Ареццо были епископы, ставшие со временем князьями, неограниченными властителями провинции. Первым таким князем стал Арнольдо (1052 г.?), Arnoldus Episcopus et Comes, как он подписывался. Ко времени его правления относится постройка крепости-замка на вершине ареццкого холма. От этой тесной группы дворцов и церквей, окружённой толстыми стенами, до нас дошли немногие следы в Соборе С. Донато, покровителя Ареццо. Гражданская власть сливалась таким образом с церковной, но очевидно христианские добродетели князей-епископов были не велики, ибо озлобленные аретинцы, как повествуют хроники, неоднократно громили и разрушали резиденцию своих феодалов. В XII в. аретинцам удаётся освободиться от церковной власти и город становится аристократической республикой. В эпоху войн Гвельфов и Гибеллинов наступает героический период истории Ареццо. Блистательная победа аретинцев под Pieve al Торро (1288 г.), под предводительством епископа Гульельмино Убертини, покрывает их громкой, широкой славой. Но уже в следующем году в битве под Кампальдино (где между прочим в первых рядах сражался юноша Данте) аретинцы разбиты и Гульельмино убит. Военное счастье ещё раз вернулось к Ареццо во время управления епископа Гвидо Тарлати (1312 г.). Со смертью его Флоренция окончательно поглощает Ареццо, общественная жизнь замирает и становится захолустным отражением жизни столицы. Последняя славная страница истории города — его героическое сопротивление наполеоновским войскам в 1800 г. С 1860 г. Ареццо делается главным городом провинции того же названия. Теперь это центр сельскохозяйственной промышленности края, с сорокатысячным населением, стоящий на оживлённой железной дороге от Рима к Флоренции
История Ареццо, таким образом, не особенно трагична и блестяща, это — типичная история итальянской провинции. Настоящее здесь не хуже прошлого, прошлое не подавляет, хотя и смотрит с фасада каждого дома и церкви. Тишина, покой, мерное биение пульса жизни — это было и осталось в Ареццо. В нём нет мучительной коллизии величия прошлого и мизерности настоящего, как в Равенне или Венеции. Это не город-музей, но и не футуристский Турин или Милан. Ареццо консервативен, но вечно живой
Город раскинулся на скалах некрутого, зелёного холма, на вершине которого стоит почётный, дряхлый Duomo. Отовсюду открываются широкие перспективы на волнистую тосканскую долину, с синими, невысокими горами на горизонте. Воздух Ареццо настолько нежен и чист, что вошёл в Италии почти в пословицу. Микель-Анджело говорил аретинцу Вазари: «Джоржио, если в моей душе нет ничего доброго, оно бы пришло, нужно было только родиться в нежном воздухе вашей страны — Ареццо». Об этой тонкости, sottilità Ареццо говорят многие древние и современники и с ними согласится всякий, посетивший Ареццо