— Можно записать год, а лучше и день и месяц? — спрашивает служитель. — Мне это пригодится для других посетителей.
Пишу ему на бумажке дату, засекреченную для него готикой. Благодарит. Теперь его квалификация гида повысится. Даю ему 200 лир. Благодарит
Франческо Датини, купец из Прато тихого XV столетия приносит своим потомкам деньги и в беспокойном XX веке. И не только скромным служителям церкви, сторожам душ усопших, самодеятельным гидам некрополя, но и служителям казны и государства
К памятнику Франческо Датини к Palazzo pretorio, где выставка его писем и книг, собираются международные конгрессы и толпы экскурсантов. Почётная стража в красочных костюмах XIV века с алебастрами в руках охраняет тени прошлого, боязливо укрывающиеся в сумерках лоджей от шума разноязычной толпы
Сотни тысяч писем и множество книг в тяжёлых деревянных и мягких кожаных переплётах хранятся в Архиве Датини. Но где он? Потомки Датини этого не знают. Не знают этого и в епископстве, хотя со времён раннего Средневековья их прозвали клириками, грамотеями, в отличие от лаиков, светских невежд. Не знают, не слышали. Клирики 56-го года более заняты делом травли партизана Беллади, не желающего оформить свой брак в церкви. Епископу Прато, молодому фанатику Фьорделли, не до теней прошлого…
После долгих поисков нахожу небольшую дверь со скромной надписью: «Archivio Datini». Дверь находится… в самом епископстве, недалеко от его канцелярии…
В Архиве — один работник, Элена Мади, скромная труженица науки, беззаветно преданная главе и вдохновителю чудесного наследства Датини профессору Федерико Мелису. Бумага и чернила доносят до нас голос Датини, звон флоринов, шум ткацких станков из далёких Треченто и Кватроченто. Листаю книги Датини
— А в нашем храме были? — спрашивает [Элена], — видели у входа произведения Донателло? — Она тоже горда богатствами своего Прато.
— Был и видел. Интересно, что рядом с храмом площадь Донателло. Жил ли он там?
— А где эта площадь?
И в архиве не все знают. Донателло жил после Датини, а здесь знают лишь все о Датини.
— Рядом с вами. Там сейчас небольшой рынок
Только в Италии такие маленькие уголки могут назвать площадью, это очень трогательно…
… Корси беден, но он ведёт меня в ресторан и заказывает лучший обед. Он первый раз обедает с человеком из России, который умеет читать надписи лучше служителя из Сан-Франческо. Пытаюсь заплатить за обед, тщетно, он сверкает глазами (вспоминаю кровавые стычки Корси и Донати), это будет для него наибольшей обидой. — Обед — самый лучший, как я заказал! — кричит он официанту так, чтобы слышали все его земляки. Вот какой Корси, вот какой у него гость!
За обедом масса вопросов и столько же рассказов:
— Епископ Прато? Свинья! Он назвал жену Беллади конкубиной, а она честная девушка, да и записали их в муниципалитете, по закону. Свинья!..
Дома у Корси тихо.
— Этта! Этта! Иди сюда! Это синьор из Советской России, он прочёл надпись на могиле Датини, он принёс мне русские сигареты. Смотри, смотри!
Из затемнённой глубины выходит миловидная женщина в годах, мать из неореалистических фильмов.
— Это моя жена!
— Ну, Джино…
— Ну не жена, мы нигде не записывались, но мы любим друг друга и живём вместе. У неё никого нет, у меня тоже. Вот эти картины на стенах — всё её богатство, но мы их не будем продавать. Я уже придумал, что делать…
— Ну, Джино, синьору не интересно…
— Да, да, придумал. Я буду покупать дешёвые контрабандные шерстяные ткани из Турции, обрывки, старьё, из них можно ещё делать хорошую пряжу и ткать из неё отличные платки. Это — выгодно, я знаю, я ведь ткач