Михаил Петрович Погодин во Флоренции

6 {сентября 1839} <…> {из Милана} мы ехали прямо во Флоренцию <…> «А сколько времени думаете вы пробыть во Флоренции?» спросил меня Окен*. Дней пять. «Помилуйте, да в девять дней едва можно осмотреть её. Послушайте…» и начал мне читать из своей книги, в которой осмотр расположен был на девять дней. О, не верьте этим господам, сказал я ему. Я объехал теперь почти всю Европу, читал о всяком городе по своей дороге, и скажу вам решительно, что не находил ни одного толкового описания, вполне полезного для путешественника. Ни один автор не умел отличить важное от неважного, и применить советы ко времени; своими излишними подробностями они приводят только в замешательство, и горе неопытному, который на них слепо положится! <…>
{* Лоренц Окен (Lorenz Oken, 1779-1851) — немецко-швейцарский ботаник, миколог, зоолог, натуралист, физиолог, доктор медицинских наук, философ (wiki); случайный спутник Погодина в этот день}

7 {сентября} <…> В сумерки приехали в город {Болонью} <…> Навели справки о попутчиках, и нашли Флорентинского живописца, с которым вместе наняли веттурино ехать завтра чем свет <…>

День счастливый на встречи! Это был молодой Ломбардец из Милана <…> Он рассказывал мне о любви подданных к Герцогу Луккскому, который однакож, по Венскому конгрессу, должен расстаться с ними, лишь только умрёт Мария Луиза, Герцогиня Пармская, и наследовать её владение, а Лукку уступить Великому Герцогу Тосканскому! <…>

8 {сентября} <…> Загородные дома Болонских жителей тянутся на несколько вёрст; земля открытая, с обширными видами, но природа не весёлая, почти дикая. Есть где-то здесь место, с которого видны оба противоположные моря, омывающие Италию. Болтали с живописцем о Флорентийской жизни; обедали и отдохнули в Ломиано. Пред Кавильяей {Covigliaio} (место ночлега), хотелось спуститься в сторону и посмотреть на неугасимый огонь в долине Pietro di malle. Но побоялись в такой пустыне ввериться погонщику, который, подпрягая нам волов, приглашал проводить туда <…>

9 {сентября}. Дорога в Тоскане гораздо приятнее; деревья увиты и опутаны гирляндами винограда; маслины растут в обилии; грецких орехов без счёту; прекрасные виллы; везде виден порядок и заботливость; земля лучше и возделана прекрасно

Как хотелось бы поскорее в Флоренцию, к крайней точке путешествия, с которой начнётся возвращение; но веттурино вёз очень медленно, мы досадовали, — и насилу притащились к вечерням. Умылись, оделись, перекусили, — лон-лакея* под руки, и осматривать
[* сопровождающий, которого путешественники нанимали для устройства в иностранных городах и осмотра достопримечательностей (e.n.)]

Флоренция

Прежде всего — отправились мы в церковь св. Креста, di Santa Croce; поклонились праху Галилея, Макиавелли, Альфиери, Микель-Анджело, человека о четырёх душах, над гробницею которого плачут здесь Архитектура, Живопись и Скульптура. — Какие люди! Не достаёт только Данта, которому есть однакож памятник. Альфиери написал им сонет*:
«Здесь родился Микель-Анжело; здесь несравненный писатель, умевший столь привлекательно вести нить своих любовных приключений; здесь, великий поэт, изваявший в энергических стихах ненавистные работы ада; здесь, божественный исследователь небес, вопрошавший из глубины наших долин шествие планет; здесь, наконец, глубокий мыслитель, выражавший так понятно преступные страсти государей. Здесь они восприяли жизнь, когда не было ещё запрещено говорить, читать, слушать, писать, думать, всё, что теперь считают за преступление. Тогда не было ещё школы презренного страха; тогда не вписывали в золотую книгу имя человека, умевшего подслушивать мысли других»
[* По переводу, помещённому в сочинении Пужула*: Рим и Тоскана]
[* речь идёт о книге Ж.-Ж.-Ф. Пужула (1808-1880) «Тоскана и Рим в 1838 и 1839 годах: Письма из Италии» (СПб., 1842) (e.n.)]