Михаил Петрович Погодин во Флоренции

Из произведений ваяния замечу только удивительную голову Брута, хоть и не конченную, Микель Анджела

Во дворце Питти (превосходнейшее здание) ещё столько же сокровищ: Мадонна della sedia Рафаеля, Пророк Иезекииль, несущийся на небо из тесной рамочки, Евангелисты Франчии, Гвидо, Гверчино

Увидели Русского художника Живаго*, который списывает здесь Иезекеиля для Великого Князя. Он познакомил нас с лучшими картинами
[* С.А. Живаго (1807-1863) — исторический живописец. После окончания Санкт-Петербургской академии художеств за свой счёт уехал в Италию, где работал над собственными произведениями и копировал картины итальянских мастеров («Видение Иезеккиля» Рафаэля, «Мадонна делла Пьета» Г. Рени, «День» Корреджо). В1839 г. вернулся в Санкт-Петербург и получил звание академика. Известны его работы в Исаакиевском соборе (e.n.)]

Были в богатейшем восковом кабинете Анатомии. Чудесное собрание! Какие пособия для сравнительной анатомии!

Осмотрели лавки с корольками на мосту. Зашли к Русскому купцу Великанову, которой имеет даже вывеску на берегу Арно

Отличный и дешёвый обед, со вкусным вином

Обошли главные площади, но уже без всякого внимания… Фонтаны украшены везде работами первых мастеров… Скорее за город, к сельской природе, чтоб отдохнуть сколько нибудь

В обширном омнибусе, по удивительной, единственной в Европе, аллее из высоких густых зелёных дубов и кипарисов, отправились в виллу Poggio imperiale. Там насладились великолепным захождением солнца, взглянули издали на дом Галилеев…

Рассматривать не было у меня возможности, а записывать ещё менее. Чувствую, что силы мои истощились, голова ослабела, нетерпение овладевает мною. Поскорее домой!

Решились только что оглянуть остальное…

11 {сентября}. Чтоб сколько нибудь освежить утомлённую свою голову и ослабить сильные впечатления, поехал за город в Фиезоле, колыбель Флоренции, времён Этруских. Дорога поднимается к верху

Главное место — монастырь Капуцинов. Они впустили меня в свой сад, дали несколько кистей винограда, и заперли за мною дверь

Под тенью кипарисов, среди полного безмолвия, гулял я по роще, нежился на солнце, смотрел на удивительную панораму…

После взглянул на соборную церковь, с Греческими колоннами, помянув благочестивого живописца Фра-Беату да Фиезоле, на древние стены, остатки амфитеатра, между коими разведён огород; спускался в подземелье, где содержались звери, и отправился во Флоренцию, куда приехал очень скоро, потому-что дорога под гору гораздо легче

Успели просидеть ещё два часа до обеда в Трибуне пред Венерою Медицис, пред Рафаелем, Тицианом

После обеда оглянули галлерею Корсини, где есть много Carlo Dolce, последнего Флорентийского живописца, которого называют troppo Dolce [слишком сладкий (e.n.)], и он в самом деле приторен! Мне понравился очень один Чиголи*, произведший впечатление и в Москве
[* Л. Карди, по прозванию Чиголи (1559-1613) — итальянский скульптор, архитектор, поэт и живописец, один из лучших колористов флорентийской школы. В Императорском Эрмитаже в С.-Петербурге находилась его картина «Обрезание Господне» (e.n.)]

Осматривали внутренность старого дворца. Какой великолепный портик, с водоёмом посредине. Зала совета расписана Вазари; предметы из Флорентийской Истории. Множество статуй и картин рассеяно по покоям. Теперь этот дворец занимается министерством военным и финансов!!

Дворцы Рикарди, который был жилищем учёных Греков, бежавших из Константинополя, Пандольфини, построенный по рисунку Рафаеля, Строцци, поражают своею массивностию, тяжестью, но не тяжёлою, величием