Наконец, мы в Тоскане
<…> в Тоскане прошли первые семь лет моего детства. И вот я узнаю и полувысохшие горные потоки и каменистые, опалённые солнцем склоны то крутых, то пологих гор. Вновь возникли передо мною, казалось бы, давно забытые ритмы изогнутых ветром серо-коричневых стволов олив, нежный трепет их мелкой листвы
Вот и Флоренция. Помню ли я её? Вхожу на узкую улицу, окружённую высокими тёмно-серыми домами. Вверху надо мною густо-синее, знойное небо. Вдали улицы узнаю игру бело-зелёных мраморных полос Баптистерия
Стараясь не думать, отдавшись подсознательной интуиции, иду по городу. Наивная и цепкая память детства ведёт меня. Вот я сворачиваю к Ор Сан Микеле, оттуда иду к аркам «Нового рынка» (он был новым 400 лет тому назад). Нахожу там сидящего бронзового кабана, в которого мальчишкой любил швырять камни и слушать ясный гул потревоженной ударом благородной бронзы. Затем сворачиваю на площадь Синьории, задерживаю свой взгляд на горделиво-сумрачном, как средневековый воин, палаццо Веккьо и останавливаюсь, как зачарованный, перед утончённой и холодной грацией «Персея» Челлини
Прекрасная Флоренции совсем иная, чем ласково солнечная красочная Венеция. Дома на её узких улицах песчаного или серого цвета; резко ложатся чёрные тени в сухом, лишённом влажной нежности воздухе
Флоренция — город сдержанных, графических и скульптурных впечатлений, город чётких и строгих силуэтов дворцов и башен, благородно чистых пропорций и форм, сдержанно тусклого блеска бронзы, холодного сияния мраморных статуй. Лишь неожиданно возникающие перед путником фасады средневековых церквей, выложенных белым и серым, белым и оливковым, белым и розовым мрамором, радостно оживляют строгий и чуть печальный облик города
Быстро сгущаются фиолетовые сумерки. Однако вокруг зубчатых башен древней Флоренции в старом центре города на площадях, на узких, часто с односторонним движением улочках кипит жизнь. Много людей, с шумом проносятся автомобили; величаво плывут кажущиеся здесь огромными, как киты, автобусы; проносятся юркие, напоминающие детские двухколёсные самокаты роллеры. Их здесь очень много, они дешевле, удобнее в обращении, чем мотоциклы. У многих из молодых людей, едущих на роллерах, похожих на этаких механизированных кентавров, на задних сидениях примостились современные нимфы. Их широкие юбки — ярко-красные, розовые, голубые — развеваются на ходу, как победные знамёна, загораясь в снопах электрического света
Но скоро движение спадает, и гулко раздаются в тихой тьме шаги одинокого прохожего. Молчаливые громады дворцов и храмов освещены холодным светом луны, и загадочно чернеют провалы их порталов и лоджий. В узких улицах ещё жарко, медленно отдают накопленное за день тепло стены домов; но на площадях ощутима ночная прохлада. С тёмных холмов, окружающих Флоренцию, уже веет свежим дыханием ночи
Ранним утром, до пробуждения товарищей и появления гида, решаю побродить по тихим и прохладным улицам Флоренции. Тихо скрипит дверь соседнего номера, и в коридор осторожно выходят два моих спутника. Шёпотом объясняемся. Оказывается, им тоже хочется, пока все спят, сделать этюды
Спускаемся в холл, подходим сдавать ключи полупроснувшемуся портье. Тот с некоторым удивлением взирает на этих неутомимых русских. Действительно, большая половина нашей группы собралась в холле
Видимо, почти каждому хочется «пока все спят» побродить одному по Флоренции, пописать этюды, самому встретиться с памятником искусства и с глазу на глаз побеседовать с ним