Утром толпимся у расписания и изучаем его. Несколько раз свободны послеобеденные часы, и мы обсуждаем, как использовать их для самостоятельных осмотров, список которых висит в витрине
Мы уже кончали кофе, когда пришёл руководитель. Быстро собрались и двинулись. Любопытную картину представляет наш караван, так зовём мы экскурсию: мы ходим серединой улицы, очень быстро и растягиваемся змеёй. Круто поворачиваем из улицы в улицы и выходим на площадь
Церковь… простая, выложенная чёрным и белым мрамором, лёгкая, красивая, рядом колокольня, а напротив церкви знаменитая крестильня — Баттистеро. Это флорентийский собор — duomo
Дальше — по широкой, шумной улице. Нас толкают, на нас чуть не наезжают экипажи, но мы, кажется, ничего не замечаем
Что это такое? Как сохранилось здесь, среди магазинов, среди шума и грохота современной жизни, это здание — Oro San Michaele; — оно говорит о далёком прошлом, о могучей напряжённой борьбе, а кругом… Точно прадед смотрит на шумливую толпу правнуков…
На площадь Сеньории… Туда, где вершились дела Флоренции, где шумели толпы, раздавались речи Медичи, где проповедовал Савонаролла, горели костры с книгами и «бесовскими картинами», где он погиб…
Дух захватило, когда мы вышли на площадь
Вот дворец: громадное здание, увенчанное зубцами и башней, суровое и необыкновенно прекрасное…
А самая площадь… Кажется, из боковой улицы выйдет процессия монахов, и грозный голос покроет шум и гул суетной толпы, и затихнет толпа, замолчат гуманисты, Ботичелли проклянёт свою Венеру… А он будет призывать к покаянию и громить, громить всё, чем живёт и наслаждается человек. Но неужели можно бросить в огонь статуи из Lodgi’u dei Lanci бросить Персея, сабинянок, германку?.. Какая сила была у Савонароллы, если по его слову флорентийцы бросали в огонь античные памятники!…
Через небольшие ворота — ведь palazzo Vecchio бывало и крепостью — входим во внутренний двор, поднимаемся по лестнице в залу Сеньории. Савонаролла сурово глядит на нас, но мы не замечаем его и идём дальше. Из залы в залу переходим по коридорам, мимо скамей с высокими стенками, мимо старых картин и дверей с рельефами. Может быть, здесь проходил Козимо Медичи, может быть, отсюда глядел на Флоренцию Лоренцо Великолепный…
Мы поднимаемся на башню. Вся Флоренция перед нами: мы смотрим на массу домов, старых и новых, на башни, доминирующие здесь и там, на куполы и колокольни церквей белые с чёрным, как и Duomo. Окрестности тонут в какой-то мгле, и мы видим только волокнистые контуры холмов
Из дворца мы идём в старый город. Старая Флоренция… Узкие улицы между стенами домов, дома с толстыми, крепкими воротами, с редкими окнами и боевыми башнями. На домах мраморные доски с двумя-тремя стихами из Данте — он говорит о них и об их владельцах
После обеда я пошла бродить одна по тем же местам
Долго стояла перед дверями Баттистеро — рассматривала художественно-тонкие, прекрасные рельефы. Рядом со мной стояли два итальянца — солдат и мастеровой, повидимому, — я поняла кое-что из их разговора, — они любовались дверями. Счастливый город, где произведения искусства доступны каждому, где статуи стоят на улицах!…
После ужина Б. читал с проэкционным фонарём об искусстве. Первая лекция о скульптуре и архитектуре. Прекрасная мысль — эти лекции — они хорошо подготовляют к осмотрам и дают, кроме того, возможность смотреть самим. Завтра, например, Б. прочтёт о фресках, но смотреть их мы будем сами в церквах
Следующий день начали с Баттистеро и рельефов Кампаниллы. Вспомнилось, как у Мережковского в «Воскресших богах» Леонардо да-Винчи рассказывает, что он подолгу смотрел на эти рельефы и на летящего человека. Рассматривали двери Баттистеро: кажется, их можно смотреть сотни раз, так они хороши. От Duomo отправились в S-ta Croche, перед которой стоит памятник Данте, и в Национальный Музей — palazzo del Podesta — т.-е. дворец мера города Флоренции. Во дворе — гербы Podesta — вон вверху лилия Флоренции, вон львы, кресты на щитах, вся геральдика, а всё же чувствуешь, что пять красных шаров Медичи господствуют над всем этим… Мы смотрим, главным образом, Донателло и Микель Анджело, а после бродим по всем залам, смотрим бронзу, слоновую кость — какая прелесть эти наивные работы, где рыцари и дамы бросают друг другу цветы, где поют трубадуры, сколько выражения в этих фигурах, сколько жизни… Возвращаемся к Донателло и смотрим, смотрим…