<…> с особой силой возникают в памяти образы Медичи Микеланджело. Первое посещение капеллы оставило несколько смутное впечатление. В большом, холодно величавом помещении с мужественно сдержанными архитектурными формами и ритмами копошится густая толпа людей. К торжественным сводам подымается гул беспорядочных голосов, шум шаркающих ног. А над этой толпой, беспокойно возбуждённой, возвышаются беломраморные величаво-прекрасные статуи. Аллегорические образы «Утра», «Вечера», «Дня» и «Ночи» охвачены то глубокой и тихой скорбью, то мужественно сдержанной тревогой и составляют музыкально ясные и полные огромного внутреннего напряжения группы надгробий. Воистину — «Служенье муз не терпит суеты. Прекрасное должно быть величаво». Поэтому часть нашей группы решает прийти в капеллу на следующее утро, к самому открытию. Так и делаем. Перед входом очень мало посетителей. Мы торопливо пробегаем помещения, предшествующие капелле и, замедлив шаги, вступаем под тихие своды часовни, погружаемся в молчаливое созерцание
Статуи гробниц немногим больше человеческого роста. И всё же энергичность пластики, мощь пропорций и величавость движений придают образам необычайную монументальность. Поражает огромная содержательность и богатство образов. В них как бы сосредоточена необычайная сила страсти, переживаний
Сочетание почти музыкальной чистоты ритмов, свободы от всего случайного в движениях, от всего обыденно повседневного в характеристике образов с архитектонической ясностью композиции делает надгробия как бы естественно созвучными по своим величавым и ясным ритмам и формам архитектурной среде. Только в этом торжественном интерьере пропорции, движения статуй не кажутся неестественными. Скульптура, гармонично сочетаясь с окружающей средой, в полной мере выражает необычную силу внутренней духовной жизни этих титанических характеров. Жизненная и художественная правдивость статуй огромна
Правда, с точки зрения натуры иные пропорции нарушены. Жесты преувеличены. Но ведь это образы необыкновенных людей, в которых некоторые лучшие, важнейшие качества реального человека выражены с особой силой и чистотой. И их формы, движения естественны, более того — единственно возможны
Что касается натуры, в узком смысле этого слова, то Микеланджело владел ею безраздельно, но он властвовал над нею, а не она рабски подчиняла его себе
Конечно, для создания подобных титанических характеров мало одного безукоризненного знания натуры и свободного владения ею
Правда искусства, во всяком случае монументального, отличается от правды натуры так же, как обычная речь — от стиха или хоровой песни. Конечно, в отличие от музыки, изобразительное искусство всегда сохраняет живое представление о реально зримом, телесно существующем образе. Изобразительное искусство тем и отличается от музыки, что раскрывает смысл явлений жизни в конкретно чувственных образах, в формах, свойственных самой жизни. И здесь преувеличение самой действительности, её сущности ведёт к художественной и идейной лживости образа. Другое дело — сгущение, заострение самого художественного образа, точнее, его формы, сосредоточивающее наше внимание на важных сторонах жизни, определённых качествах и свойствах человеческого характера. Это и даёт право в необходимых случаях подчёркивать и заострять художественную форму. Без художественно активной формы нет и художественно активного образа. Мудро заметил замечательный китайский мастер Ци Бай-ши: «Мастерство стоит на грани сходства и несходства. Несходство — ложь, полное сходство — пошло»
Общая композиция капеллы давно и всем известна. Гробницы Джулиано и Лоренцо расположены в квадратном зале, перекрытом куполом, друг против друга. У стен, между ними, находится с одной стороны алтарь, с другой — скульптуры Марии с младенцем и двух стоящих перед ней святых