В палаццо Рикарди смотрели, уже с Б., фрески Гоццоли «Шествие Волхвов». И в них та же условность, та же портретность в фигурах, и та же красота. Отсюда в Археологический музей, где мы смотрим этрусские могилы! — ведь мы в Этрурии, в Тоскане
Интересны эти ямы с небольшими насыпями и неподвижные фигуры, лежащие все на левом боку; когда стоишь, кажется, что они движутся около, кружатся в медленном, таинственном хороводе…
Пока Б. показывал могилы второй половине группы, мы пошли по залам отыскивать этрусского воина с «архаической» улыбкой. Это не улыбка, это намёк на улыбку, но она разлита по всему лицу и невольно передаётся зрителю
Египетский отдел тоже богат и интересен, но мы бегло осмотрели его, осмотрели одну этрусскую вазу и пошли дальше в монастырь san Marco. Внутренний дворик с развесистым деревом, окружённый крытой колоннадой с фресками… Мы быстро поднимаемся по лестнице и наполняем шумом и гамом тихий монастырский коридор. Вот Благовещенье, которое мне так хотелось увидеть. Благовещенье fra Beato Andgelico, где Мадонна и архангел — грёзы, видения кроткого fra Beato… В них всё мечта, всё неземное, и создать их мог только человек с необыкновенно ясной, простой душой…
Как мешают сейчас разговоры и смех экскурсантов — хочется тишины, полной тишины
Проходим по кельям маленьким, совсем пустым, но их оживляют и придают им чудную красоту фрески fra Beato, такие же мечтательные, небесные, как и Благовещенье
Заходим в келью Савонароллы. В ней его бюст, картины казни, священные книги, переписанные им и распятие; — перед ним он молился, перед ним думал о необходимости уничтожить всю «скверну» жизни, создать царство Божие… И невольно уносишься в то далёкое время, вдумываешься в эпоху. А в противоположном конце коридора — келья Лоренцо Медичи — две комнаты; во второй свет сверху — ему хотелось уйти от людей, быть одному, совсем одному — вот о чём говорит это окно в потолке
Группа разбрелась, я осталась одна в коридорах
Тихо, тихо стало кругом — и прошлое ожило. Ожил монастырь: по коридору медленно, неслышно прошёл монах и скрылся в келье, другие пошли вниз. Оттуда донеслось пение. Вот fra Beato с красками и кистями; — у него мечтательные глаза, точно и сейчас перед ним видение…
Голос сторожа вернул меня к действительности. Я спустилась вниз, но долго ещё не могла расстаться с монастырём, уйти от фресок fra Beato
Вечером поехали на Фиезоле. Это холм с монастырём францисканцев. Мы сели в трамвай, который выбравшись из города, пошёл между рядами вилл, круто поднимаясь в гору. Зелень кипарисов, холмы, дорога, вьющаяся по ним, — картина, которая часто встречается на фресках, только вместо белых вилл — замки
Поднялись в монастырь, прошли в часовню, куда был приглашён монах-органист. Он заиграл. Торжественные, мрачные аккорды раздались под сводами скромной часовни… Мы замерли, заслушавшись. В боковой двери появился монах, и стал внимательно слушать. Дверь часовни открывалась несколько раз, входили итальянцы, приближались к решётке алтаря и становились на колени
А в раскрытое окно доносилось пение птиц и сливалось с музыкой органа. Мне вспомнилась легенда о том, как Франциск проповедовал птицам: «Сёстры-птицы, мир да будет с вами!» и они прилетели к нему и стали слушать проповедь
После концерта мы прошли в ту боковую дверь, в которой стоял монах: там был маленький дворик, усаженный цветами, на стене была приделана большая клетка, в которой чирикали птицы, а рядом фреска — Франциск в поле проповедует птицам…