В 1420 г. община открыла по этому делу новое состязание. Не только итальянские, но даже иностранные зодчие были приглашены на совет. Но никто из них не знал, что предпринять и как помочь делу. Один советовал подпереть купол снизу колоннами и, следовательно, испортить внутренность храма; другой полагал, что нужно сделать купол из самого лёгкого материала, напр. из пемзы, для безопасности. Но самый нелепый проект состоял в том, чтобы заполнить, для поддержки будущего купола, весь собор до верху землёю, смешать с нею мелкие монеты, и потом, когда постройка будет кончена, призвать народ выгребать землю. А Брунеллески всё упорно стоял на своём, всё доказывал, что легко сделать вольный свод для купола, на тамбуре, да вдобавок просил за работу дешевле, чем другие мастера! Совет, разумеется, ему не верил и однажды велел его вывести вон из залы, за непочтительные выражения. Особенно не хотелось ему показать своей модели: вместо того, он предложил членам собрания поставить вертикально яйцо и, когда они отказались, решил эту задачу по способу Колумба. Наконец, после долгих сомнений и колебаний, ему поручено было возвести купол вместе с Гиберти. Чтоб избавиться от своего товарища, Брунеллески, по совету друзей, скрыл от него модель, и когда, спустя семь лет, тамбур был готов, вдруг притворился больным. Не умея выйти из затруднения при постройке свода, Гиберти понял наконец, что ему приличнее отказаться от жалованья и предоставить увенчание здания своему сопернику. Тогда Брунеллески выздоровел и не только кончил с успехом своё главное дело, но успел заготовить рисунки для фонаря, который нужно было поставить на вершине купола
Знатоки зодчества ценят высоко работы этого первоклассного мастера. Возведённый им купол хотя и тяжёл снаружи, но смелее, шире и выше купола Микель-Анджело, несмотря на громадные размеры церкви св. Петра. Современники также высказывали к Брунеллески большое доверие. Он сделался не только главным зодчим флорентинской общины, но был выбран членом синьории. Медичи поручили ему строить свою фамильную церковь св. Лаврентия; богач Лука Питти — обширный дворец; по его же рисункам был сооружён храм в честь св. Духа. В старости Брунеллески несколько повредил своей репутации, потому что взялся за дело, ему незнакомое и не совсем достойное призвания художника. Флоренция вела тогда войну с Луккою и держала её в осаде. Брунеллески вызвался потопить этот город водами реки Серкио и правительство, убеждённое его красноречием, решилось выполнить смелый проект на свой счёт. Каналы были прорыты и огромные суммы потрачены на плотины, но река не залила Лукки, а только вытеснила с позиции осадное войско. Великий зодчий оказался плохим военным инженером, и вызвал своею неудачею общее неудовольствие. Уличные мальчишки Флоренции пели сочинённые на него по этому поводу насмешливые стихи*
[* Ammirato, XX, 834; Trollope, III, 28. Отсюда, однакоже, не следует заключать, что флорентинцы забыли заслуги или не умели оценить таланта Брунеллески. Община не только похоронила его на свой счёт, но и воздвигла ему надгробный памятник в соборе (propter eximias sui animi dotes singularesque virtutes), вместе с Арнольфом и Джиотто, другими строителями этого знаменитого храма]
{Флоренция и её старые мастера // Вестник Европы. СПб., 1869, № 8 и № 10}