Колокольнею (campanile) собору служит лежащая от него на восток знаменитая наклонённая башня. Странное зрелище: башня, вышиною в тридцать сажен, повидимому, тотчас же обрушится до основания своего, но она стоит в этом положении шестьсот лет, и простоит, вероятно, ещё столько же. Наклонение башни составляет двенадцать футов (английских). Она состоит из осьми ярусов; нижний окружён пятнадцатью колоннами; каждый из следущих шести тридцатью, верхний двенадцатью; с четвёртого до седьмого яруса, колонны южной стороны, к которой склонилась башня, ниже прочих*. На колокольню всходят удобною лестницею: мы не могли взойти туда, не докликавшись сторожа. Беда в Италии посещать что либо в обеденное время: никто не двинется с места, пока не откушает и не выспится, раздевшись как на ночь! — Наклонённая башня служила Галилею в его опытах. Один Англичанин, за несколько лет пред сим, воспользовался ею для другой цели. Наскучив жизнию, он вздумал расстаться с нею оригинальным образом: приехав в Пизу, взошёл на башню, бросился с неё, и убился до смерти. Он был уверен, что, в падении своём, не заденет ни за что
[* Долго спорили о том, с умысла ли построили башню в наклонённом положении, или она нагнулась сама собою. Первое вероятнее. Валери полагает, что она наклонилась по сооружении нижних ярусов, и архитектор (Бонанно) решился довершить её в этом виде]
Четвёртая достопамятность Пизы есть старинное её кладбище, Кампо-Санто, лежащее на север от собора. Оно имеет форму продолговатого четвероугольника, и окружено четырьмя галереями, которых полы составлены из надгробных камней, a стены покрыты живописью. Внутреннее пространство, в котором погребались люди простого звания, наполнено землёю, привезённою, в 1229 году, на пятидесяти галерах, из Палестины. Говорят, что тела, погребаемые в этой земле, превращаются в прах в двадцать четыре часа. В последние шестьдесят лет никого не хоронили в Кампо-Санто. Дважды в год скашивают на нём траву, но, высушив её, не отдают в пищу животным, a сжигают пред собором. В четырёх галереях находится до осьми сот могил, в которых почиют граждане, славные и памятные своими услугами отечеству: эпитафии их составляют живую историю Пизы. Живопись на стенах, любопытный остаток искусства XIV и XV веков, очень пострадала от действия морского ветра. Мы едва успели взглянуть на неё: часы напоминали нам, что пора отправиться в Ливорно и на пароход. Посмотрев ещё несколько раз попеременно на эти памятники величия, искусства и набожности Средних Веков, мы сели в свою коляску, и покатились к морю
Пиза достойна замечания тем, что в ней жил долгое время Лорд Бейрон. Один французский путешественник описывает его тамошнюю жизнь следующим образом: «Он жил во дворце Ланфранки. Проработав ночь, вставал он очень поздно; в двенадцатом часу завтракал. Он никогда не ел мяса, под тем предлогом, что от мясной пищи человек свирепеет, но вероятно он боялся растолстеть: тщеславие его, в сём отношении, известно. Потом, в сопровождении нескольких приятелей, Англичан, прогуливался он верхом по окрестностям города, и забавлялся стрельбою в мелкую монету, которую бросал на воздух: он был искусный стрелок, и почти всегда попадал в цель. Около семи часов возвращался он в город, и обедал. Вечера проводил он у Графини Гиччоли; в одиннадцать часов возвращался домой, и работал до трёх часов ночи: как говорил он сам, бил монету на стихотворной фабрике. Стихи его принимались в Лондоне, как лучшие векселя. Говорят, что он возбуждал пиитический свой гений крепкими напитками. — Одно неприятное происшествие заставило Бейрона выехать из Пизы (в марте 1822 года). Возвращаясь в город с прогулки, со штатом негодяев (это необходимая свита всякого генияльного, но слабохарактерного человека), он вздумал с ними подразнить одного конноегерского вахмистра, который, спеша к своей должности, хотел пробраться между кавалькадою, и задел одного из них. Слуга Бейрона ударил вахмистра; завязалась драка, в которой вахмистр палашем своим сбил с коней всех своих противников. На другой день один из земляков Лорда опасно ранил вахмистра. Слуг его посадили в тюрьму, приятелей выслали из города, и ему самому советовали удалиться. Он прожил несколько времени в Монтенеро, близ Ливорна, потом переселился в Генуу, a оттуда отправился в Грецию, где ожидала его смерть» — Этот же путешественник (Пужула) прекрасно изображает характер Бейрона: «Мы видели людей, которые вздумали было сделаться продолжением Бейрона: они походят на тех, которые хотят продолжать Бонапарта. Такие люди преемников не имеют: они возникают неожиданно, пролетают по нашему небу при кликах изумления и ненависти, и падают в Историю: страница, наполненая ими, не перевёртывается»