Скеджа, который видел всё, что случилось, как только Каландра убежал, пошёл на мост к своим сообщникам и послал их в дом Меино, чтобы довершить задуманное. Сам же он быстрым шагом направился в дом Пилукки, где Каландра, немного отдышавшись, рассказывал самые чудовищные и невероятные вещи. Другие смеялись над ним и делали вид, что не верят ему, и тем приводили его в отчаяние. Тогда Скеджа, сделав вид, что отдыхал в соседней комнате, присоединился к ним и тоже стал смеяться над Каландрой. Тот клялся, божился и убеждал их пойти и поглядеть самим на чудо, и тогда они, продолжая говорить Каландре, что он хочет их одурачить, встали и пошли вместе с ним и, придя на мост, не увидели, разумеется, ровно ничего
Каландра ничего не мог понять и всё убеждал их и показывал место, где они встали из воды, и объяснял, что их было двое, и оба белые, как снег, высотой в сто локтей, и что пламя выходило у них из глаз и изо рта, и что они были страшнее всех дьяволов взятых вместе. Но Зороастро выбранил его и сказал, что не позволит ему насмехаться над ними, ибо с друзьями не полагается так шутить; другие тоже сделали вид, что рассердились на него, и ушли, крикнув ему, что, верно, он выпил лишнее. Каландра, оставшись один на мосту, увидел при свете взошедшей теперь луны ночной обход, шедший по Борго Сан Фредиано, и тогда побежал за ним, полагая, что со стражей идти безопаснее. Обход остановил его, обыскал и, не найдя оружия, отпустил с миром
Теперь Каландра был уже близко от дому, но ему не очень хотелось спать одному в комнате, и он уже собрался пойти опять на ту сторону Арно и переночевать у родственников. Но подумав, что поздно, он решительно направился к дому и при помощи ключа отворил дверь. Летом он спал обыкновенно в нижнем этаже, в одной комнате, которая выходила на лоджию. И эту-то комнату Меино с товарищами, подговорённые Зороастро и Скеджей, убрали всю чёрной материей и увесили картинками, взятыми из похоронного общества и служившими для Страстной недели и для дня поминовения усопших: там были изображены всё только кресты, кости да мёртвые головы. По стенам они натыкали более тысячи зажжённых восковых свечей, a посреди комнаты положили на ковре подобие покойника, закутанное в белое, убранное белыми цветами и листьями апельсинного дерева, а в изголовье у него поставили высокий крест и две толстых свечи. Сделав всё это, Меино с товарищами заперли комнату на ключ, так что снаружи ничего не было заметно
Войдя в дом Каландра по своей привычке в темноте, ощупью направился к спальне. Но как только он отворил дверь, он увидел вдруг блеск свечей, чёрные стены, кости и черепа, и покойника на полу. И тогда его охватил такой ужас, что он, онемев, опустился на колени у порога и только минуту спустя, собрав в отчаянии все силы, вскочил и бросился бежать так поспешно, что забыл затворить дверь дома. Он боялся, что покойник погонится за ним, на уме у него были только ведьмы, мертвецы, привидения, черти, и он не думал уже дожить до встречи со своими приятелями. Пробегая через мост Каррайя, он забыл даже о «куккобеони», — так прежний страх вытесняется из сердца новым! Тем временем Меино с товарищами, которые спрятались по близости, сейчас же вошли в дом Каландры, всё разобрали, унесли и привели спальню в её обычное состояние. Но так как Каландра от испуга забыл запереть дверь, то они поставили у двери часового, сторожить, как бы кто чего не унёс. Впрочем, было уже два часа после полуночи, и все в городе спали