У Гваспарри Каландры был дом за Арно на Борго Стелла, и каждый вечер, распростившись с компанией, он отправлялся туда ночевать, проходя через мост Каррайя. В этом доме у него не было никого, и сам он только спал в нём, а обедал в тратториях или у родных и знакомых. Случайно рядом с ним проживал некий Меино, ткач и большой приятель Скеджи. Из дома Меино можно было легко проникнуть в дом Каландры, и Скеджа сумел так упросить этого Меино, что тот согласился помочь ему во всём, в чём была надобность. Когда настал вечер задуманной шутки с Каландрой, и когда всё уже было готово, Скеджа и Зороастро с товарищами сели за ужин и плотно поужинали. После того вдохновение явилось к Пилукке, a вслед за ним к Зороастро, и они вдвоём наговорили таких страстей и о ведьмах, и о покойниках, и о чертях, что Каландре показалось после того весьма неприятно возвращаться домой одному. Только ради того, чтобы не выказать себя перед ними трусом, он не попросил никого из них проводить его до дому и остаться у него ночевать. И велико было для него искушение вовсе не уходить от них и проспать эту ночь у Пилукки. Однако, приближался условленный час, и чтобы заставить Каландру уйти, Зороастро предложил сыграть в карты, зная, что тот боялся карт хуже чумы. Тогда Каландра принуждён был уйти, и как раз в это время пробило полночь. Лишь только он вышел за порог, Скеджа потихоньку последовал за ним. Видя, что он пошёл к Санта Мария Новелла и оттуда повернул по улице де Фосси к мосту Каррайя, Скеджа бросился бежать бегом по Новой улице и затем по Борго Оньисанти и успел прибежать на мост Каррайя, когда Каландра не прошёл ещё полдороги. Там Скеджа нашёл своих сообщников и отдал им приказ начинать, а сам спрятался за церковкой Сант Антонио на том берегу Арно, который тянется до Санта Тринита
Стоял сентябрь, и было так темно, как в глотке. На середине моста Каррайя, на ближайших к настилу сваях, засели два сообщника Скеджи и Зороастро, у каждого из которых было по длинному шесту, оканчивающемуся вверху крестом. На эти кресты были повешены длинные, белые простыни, а на верхний конец каждого креста было надето по страшной роже, у которой вместо глаз были два фонаря; ужасное на вид зелёное пламя выходило из её рта, и при свете этого пламени можно было видеть длинные и редкие зубы, провалившийся нос, острый подбородок и чёрную всклокоченную гриву на голове. Такая рожа испугала бы самого Родомонте или Орландо. С обеих сторон моста должны были подняться по данному знаку эти два страшных чудовища, которых Скеджа с приятелями прозвали «куккобеони»
Продолжая думать о всякой чертовщине, Каландра шёл медленно и рассеянно и так, наконец, стал всходить на мост. Увидев его, Скеджа подал знак глухим свистом, и тогда сейчас же его сообщники стали плавно подымать свои шесты с насаженными на них чучелами. Каландра уже шёл по мосту, когда, подняв голову, увидел вдруг поднимающиеся над ним диковинные и страшные образины, и тогда его охватил такой страх, что все силы его оставили и, закричав неистовым голосом: «Спаси меня Христос!» — он остановился, как вкопанный. А те продолжали подниматься всё выше и выше, и Каландре показалось, что они встают прямо из Арно, и больше роcтом, чем колокольни. Потеряв от страха всякий человеческий разум и вообразив, что перед ним тридцать тысяч дьяволов, Каландра решил, что они подвигаются на него и хотят его проглотить. Он ещё раз крикнул: «Спаси Господи!» и пустился бежать назад, и бежал до тех пор, пока не прибежал к дому Пилукки. Там он стал стучаться в дверь, и когда ему отворили, задыхаясь от страха и беготни, он повалился на скамью, не будучи в состоянии вымолвить ни единого слова