Приезжал в то время во Флоренцию повидаться со своей матерью мой добрый приятель князь Борис Борисович Голицын, известный между знакомыми под именем Боби. Его мать вышла вторым браком за итальянца, маркиза Инконтри, и жила во Флоренции; впоследствии она переехала на чудную виллу Инконтри, — Пиэтра, к северу от города, по болонской дороге. Боби Голицына я знал с детства; долго он мне не нравился; он был воспитан в холе, его одевали в бархат. Как неверно в эти годы мы осуждаем детей за то, что с ними делают души не чающие в них бабушки. Впоследствии он поступил в морское училище; он выказал выдающиеся способности. Выйдя в отставку, он пошёл по учёной части, поступил профессором в Морскую Академию. Он стяжал почётную известность в области физики и высшей математики; некоторые открытые им методы вычисления приняты наукой. Он всегда был окружён приборами, цифровыми выкладками. Он был академик и заведовал петербургской сейсмической станцией. В области предсказания землетрясений он особенно много сделал
Боби Голицын был задумчив, нехотя смеялся; вся жизнь некрасивого лица сосредоточивалась в глазах; это были горящие угли, как у араба. Откуда могло быть у него такое наследие? Его мать была «урождённая Кушелева», по визитным карточкам, но все знали, что она подкидыш, её в шляпной кардонке положили на подъезде старушки Кушелевой, жившей в большом угловом доме на Фонтанке у Симеоньевского моста. Ребёнок попал в один из самых богатых и сановитых домов тогдашнего Петербурга; старуха Кушелева была последняя, которая ещё выезжала на четверике цугом. Хотя у неё были свои дочери, но приёмыш сделался любимицей. Она получила прекрасное воспитание и столь же блистала живостью ума, сколько отсутствием красоты. «Маркиза Маня» была очень известна по Флоренции своим гостеприимством, своим остроумием и вострым языком… Меня она приняла, как друга своего сына; я часто жил у неё на вилле… Боби Голицын был милый человек, с приятными формами обращения, чрезвычайно ровный. Свою огромную учёность он никогда не показывал; он с людьми говорил, как будто через форточку, — поговорит, поговорит и форточку захлопнет. Он был моложе меня, а умер года за два до войны. Он был женат на Марии Константиновне Хитрово, женщине с большим юмором и выдающимся комическим талантом. Слышал, что после революции она в Петербурге поёт куплеты и играет комических старух… Она унаследовала от своей свекрови знаменитые кушелевские жемчуга. Где они теперь? Потеряла жемчуга, пожинает лавры…
Хочу ещё выделить из памяти несколько имён, каждое по своему заслуживающих выделения
Жила во Флоренции, на своей сказочной вилле Маргерита, княгиня Мария Васильевна Воронцова. Вряд ли можно назвать на памяти нашего поколения более яркую фигуру и судьбой поставленную в более блестящие условия. Ослепительной красоты. Мне всегда представлялась она, когда читал в «Евгении Онегине», про Татьяну, что на балу
Беспечной прелестью мила,
Она сидела у стола
С блестящей Ниной Воронскою,
Сей Клеопатрою Невы
Эти стихи относятся к её свекрови, но перед моей памятью всегда встаёт образ княгини Марии Васильевны, хотя знал её только старушкой. Но я видел её портреты. Между прочим дивный портрет Винтергальтера; в бархатном кирпичного цвета платье стоит она, отклонившись назад, держит в руке большую шляпу с страусовым пером, которое покоится на пышной юбке; всё на ней пышное, тяжёлое, а она сама — лёгкая, стройная. Какая прелесть в портретах Винтергальтера! На фоне листьев, всегда с кусочком природы, точно в противовес утончённости лица и изысканности наряда… Трудно представить себе более блистательную обстановку, чем та, что была предоставлена судьбой княгине Марии Васильевне Воронцовой. В Петербурге у неё был прелестный дом на Крюковом канале, впоследствии дворец Великой Княгини Ксении Александровны; в Крыму у неё была на весь мир известная волшебная Алупка; в Париже дом, на Женевском озере дача, вилла в Ницце, вилла в Сорренто и, наконец, вилла во Флоренции. Везде она принимала царей и королей. Кстати, вот милый случай, рисующий блеск и находчивость её ума. Александр II узнал, что она неодобрительно отзывается о его намерении жениться на княжне Долгоруковой так скоро после кончины Императрицы. Он едет к ней с визитом и в разговоре говорит:
— Il parait, princesse, qu’il faut être sur ses gardes avec vous, que vous avez la langue bien pendu?
— Oui, Sire, mais elle est trop courte. — Elle ne touche jamais le palais*
[* «Говорят, княгиня, что с вами надо быть осторожным, что у вас язык хорошо подвешен». «Да, Государь, но он слишком короток, — он никогда не касается неба. (По французски «palais» одинаково значит и «небо» и «дворец»)]