Не могу думать о Наполеоне и не вспомнить, какое место в его судьбе занимают острова. Орлёнок, взлетевший с Корсики, орёл, пол-мира покрывший тенью своих крыльев и на св. Елену опустившийся в цепях. И между этими двумя островами третий — Эльба. Ему не доставало, славе его не доставало плена и побега; его заключили на Эльбу, чтобы дать ему и эту славу. Но он поднялся, чтобы пасть
Есть остров на том океане, —
он пал на этот остров. Когда думаю об острове св. Елены, вижу статую скульптора Вэла (Vela) во дворце Питти во Флоренции — «Gli ultimi giorni di Napoleone» (последние дни Наполеона). В халате, с расстёгнутым воротом, сидит, и глубокие глаза смотрят далеко. Сколько совмещает угасающий взор; в этом отходящем духе сколько мысли… И остров и океан; и жизнь и вечность, — откуда и куда. Ведь и жизнь наша остров в океане мировом
{Мои воспоминания. Лавры. Странствия. Берлин: К-во «Медный всадник», 1923}