Девятое июня 1311 года, день перенесения алтарного образа из мастерской в собор, городские как и церковные власти объявили праздником. Великое ликование охватило Сиену. Сохранилась запись о наградных, выданных городским трубачам и барабанщикам, усердствовавшим в поддержку песнопениям горожан и радостным их возгласам. По словам безымянного летописца заперли в тот день все лавки и мастерские. Перед домом художника собралась толпа народа. Огромную икону вынесли на руках, и затем, во главе с епископом, клиром, монахами, девятью верховными правителями города и прочими, подчинёнными им, граждане в полном составе, а за ними жены их и дети, при зажжённых свечах и звоне всех колоколов, сменяясь несли её и следовали за ней сперва вниз на Кампо, потом, обойдя Кампо, наверх к собору, раздавая при этом милостыню бедным, и моля — говорит летописец — «Господа Бога и Матерь Его, Защитницу нашу, избавить нас по великой милости своей ото всякой беды и всякого зла, и от всех козней изменников и врагов Сиены»
Нет, конечно, сомнения, в том, что и сам художник участвовал в шествии. Творение его было вместе с тем и приношением всех граждан ко престолу их Владычицы. Весь город, на руках, принёс образ Её во храм, и явил себя в этом лишний раз тем, чем он в сознании его жителей и был: городом Мадонны
Вот и мы теперь, прозаические странники, побывав на улице Сталлореджи, где тридцать два месяца мастер с кистью в руках воображал один за другим все прообразы своих образов, спустились — кратчайшим путём и без музыки — на соборную площадь. Собор окинули взглядом, купили билет и вошли в музей. Но поэзия образа и всех образов, из которых он составлен, так неувядаема, сильна, что мы всё-таки ей, поэзии этой, прежде всего ищем и должны искать ответа внутри себя. А если не найдём, значит мы пришли сюда напрасно. Может быть и не христиане мы вовсе, но если мы ничего о религии христиан не знаем, или хоть и знаем, да неспособны мысленно перенестись в мир этой религии, тогда одно из двух: либо мы вглубь этого искусства не вникая, насладимся прелестью линий и красок, чтобы выйдя отсюда всё забыть через полчаса, либо мы, вышколенные смолоду искусствоведы — ах ты, Боже мой, вот ведь и само это слово, какое оно выдуманное, пресное! — и тогда пищи мы здесь найдём сколько угодно для сравнений, анализов, домыслов, быть может и вполне оправданных или достаточно интересных, но которым главного будет нехватать, если мы этого главного не почувствуем, в самоослеплении «веденьем» нашим почувствовать забудем. Заказчики тоже ведь недаром к искуснейшему им известному мастеру обратились, и требовали, чтобы своими руками — suis manibus — по лучшему своему уменью и разумению — quam melius poterit et sciverit — он заказ их выполнил; в чем, как дошедшая до нас грамота повествует, он и присягу на Евангелии принёс; но полноты искусства они ради религиозной осмысленности образа добивались, одну от другой не отделяли. Главное, чего из виду не следует упускать, в этом и состоит
Перед нами восседает на широком, богато инкрустированном мраморном престоле Царица Небесная с Младенцем на руках. Он глядит на нас, и Матерь Его, нежно склонив к нему лик (подправленный, к сожалению, в XVI веке) точно так же свой взор милостиво обращает к молящимся, которые — надо себе это представить — вошли в собор и приблизились к алтарю
По размерам, изображение Мадонны почти вдвое превышает остальные на той же доске, как и нимб её вдвое больше всех других, симметрично сияющих золотыми солнцами нимбов. Престол тесным кольцом окружают восемь ангелов, из которых четыре верхних склонили голову на руку, положив её на спинку престола. Другие десять ангелов образуют в сонме предстоящих третий, от нас наиболее отдалённый (и наиболее небесный) верхний ряд. Ещё два во втором ряду подводят к престолу — первый, Иоанна Крестителя, Апостола Петра и святую Агнесу с одной стороны; второй — Иоанна Богослова, апостола Павла и святую Екатерину (Александрийскую) с другой. Перед ними, ближе к нам, в первом ряду, самом низком, земном, преклоняют колена просветитель и первомученик Сиены святой Ансан; первый епископ её (в полном облачении) св. Сабин; и два других, издавна почитаемых здесь святых, Кресценций и Виктор. Этим они подают пример всем подходящим к алтарю и становящимся на колени перед ним, связуя их со славословием, изображённым на иконе, но и свидетельствуя лишний раз о том, что воздаётся оно здесь Царице небесной, хоть и всеми за всех, но вместе с тем и особо: горожанами препорученного Ей города, Владычицей и Заступницей которого она неотменно пребывает