За 40 лет до того получил Дуччио заказ, и через три года, в 1311 году его выполнил. Тогда и просияло невиданным ещё светом искусство «стародавней Сиены, града Девы Марии». Ворон же — это призрак; им обернулась чёрная память о том, как здесь мучились и гибли, как исчезло веселье, как отлетела улыбка с уст сиенских красавиц. Приезжай, подумай. Помолчи. А потом я тебя к Дуччио поведу
______★______
Не новичку был заказан большой-пребольшой многостворчатый образ для алтаря в средокрестьи собора, где надлежало заменить ему прежний, памятный, чтимый, но казавшийся теперь слишком простеньким и скромным, слишком тихим славословием небесной покровительнице города. Дуччио ди Буонинсенья был тогда немолодым — лет пятидесяти, а то и больше, (мы года его рождения не знаем) — хорошо известным согражданам мастером. Начал он с того, что расписывал переплётные дощечки для городского архива, но вскоре выявил себя искуснейшим иконописцем в линии сиенского Гуидо, которого, вполне возможно, и был он лучшим, неизмеримо его превзошедшим учеником
Ещё в 1285 году получил он из Флоренции заказ написать большой алтарный образ Мадонны для церкви Санта Мариа Новелла (которую все основания есть отожествлять с Мадонной Ручеллаи, находящейся теперь в первом зале флорентийской галерии Уффици), а в 1302-м написал монументальную, недошедшую до нас «Маэста» для коммунального дворца Сиены, ещё недостроенного в то время. Слово «маэста» означает величие или величество; так называли изображение Богоматери с Младенцем во славе, окружённой сонмом святых и ангелов. Такую икону заказали ему и для собора шесть лет спустя; но теперь задание расширилось, надлежало ему прославление соединить с изображением всех главных событий жизни Христа и Богоматери. Он поэтому написал одну большую икону, широкую, с заострённым в середине верхом (позже срезанным) и соединил с ней множество икон меньшего формата на двух сторонах доски (из которых не все сохранились и не все остались в Сиене), так что получилось в целом нечто вроде невысокого двустороннего иконостаса, стоявшего на алтаре под куполом и пересекавшего собор в оси его поперечных кораблей, сосредотачивая на себе внимание молящихся, которые видели однако лишь одну его сторону; чтоб увидать другую, надо было обогнуть алтарь
Тут «Маэста» оставалась два века, до 1506 года, после чего алтарь был изъят из средокрестья, заменён другим (в апсиде), а её перенесли в одну из боковых капелл. В конце восемнадцатого века доски распилили, после чего первоначальное распределение икон было забыто. Некоторые из них пропали без следа, другие были проданы за границу. К счастью, таких потерь было всё-таки не много. Оставшиеся перенесли ещё в прошлом веке в присоборный музей. Недавно произведена была превосходная реставрация всего ансамбля. При наилучшем освещении всё это можно с удобством обозревать, изучать. Но мы главного не поймём, если не вообразим икону на её прежнем месте, с её прежним смыслом в богородичном этом соборе богородичного города
Тридцать два месяца работал мастер, почти не прибегая к помощи учеников. Заказчики об этом позаботились: плата ему исчислялась по количеству дней собственноручного труда. Когда кончил, начертал надпись рифмованной латынью на подножии престола Богородицы:
Mater Sancta Dei
Sis causa Semis requiei
Sis Duccio vita
Te quia depinxit ita
Благочестивую, но и горделивую надпись: «Пресвятая Божия Матерь, будь успокоением Сиены, будь жизнью Дуччио за то, что так он Тебя написал.» В этом «так» заключается оценка искусства, которым не один мастер был горд, которым гордилась и вся Сиена. Почитание красоты образа сливалось в душе художника, как и всех сограждан его, с почитанием святости главного изображённого лица, как и всех прочих на иконе представленных лиц и событий. А любовь к родному городу, вера в его незыблемость и правоту, с любовью, верой и надеждой, обращённым к его заступнице