Владимир Васильевич Вейдле. Поездки в Пизу и Сьену

Чуть от вокзала отошли, вот уж и надпись на воротах: Cor tibi magis Sena pandit. Я её Шуре гекзаметром перевёл: Сердце своё ещё шире тебе отворяет Сьена

Есть ли где вторая такая надпись? Не знаю, я и об этой заранее не знал. Но когда город отворяет тебе сердце, разве ты можешь, пришелец, не отдать ему тут же своего. Но и стараться не приходится; Сьена в себя влюбляет с первого взгляда. Сколько крови здесь пролилось, и каким отчаяньем всё кончилось!! А ведь была побеждена Флоренция при Монтаперти*. Память об этой победе и питала Сьену три века, и погубила её в конце концов. О каком безмерном славолюбии говорят остатки недостроенного собора, которого трансептом должен был стать прежний, он же и нынешний собор! Не рассчитали. Нерасчётливы были. Зато как щедро, не скрытно своим городом высказали себя! Несравненной роскоши собор, с интарсиями его пола, которым нет равных во всей Италии, над которыми двести лет работали лучшие сьенские мастера. Двумя огромными храмами, францисканцев и доминиканцев, всеми другими церквами, больницами, фонтанами, дворцами, но прежде всего городским своим дворцом, таким празднично широким, щедрым, радостным, большеоконным, такой высокой башней — гордо, но и весело высокой — осенённым! Туда, к Palazzo Pubblico, к амфитеатру площади перед ним, к его Campo, тогда, меж высоких гордых домов мы так бодро, так молодо шли
[* Битва при Монтаперти 4 сентября 1260, во время которой гибеллинская армия Сиенны победила флорентийских гвельфов, таким образом положив начало периоду гибеллинского господства в Тоскане. Об этом см.: Вейдле В. Города, городки… 13. Сиена. I. Битва при Монтаперти // Русская мысль. 1970. 28 мая (e.n.)]

Пришли. Ахнули. Какое величие! Какая замкнутость, но вместе и открытость! Долго стояли, глядели. Осмотрели дворец. Подивились росписям Симоне Мартини и Амброджио Лоренцетти. Потом поднялись к собору. Как сверкает он мрамором и позолотой, как он занятно полосат сбоку и внутри! Но, вопреки сходству с Орвьето, он нас полностью покорил. Все мы его сокровища обозрели, с детским восхищеньем разглядывали словоохотливо, но ведь и увлекательно рассказанную милым умбрийцем Пинтуриккио историю сьенского папы Пия II-го. Пришли в конце концов в прямо-таки недостойный серьёзных молодых людей восторг. Проголодались. Музей собора и Пинакотеку отложили на послезавтра. Зашли, ради полного сьенства, в настоящий трактир не для нас. Сам хозяин поставил нам на стол пятилитровую бутыль вина и, ничего не спросив, принёс две глубокие тарелки с кусками холодной говядины и грубо нарезанными овощами. «Очень вкусно», — сказал я Шуре, но бутыль, соломой оправленная, хоть и восхитила меня, но и немного испугала. Хозяину, однако, удалось мне объяснить, что сколько стаканов мы выпьем, за столько и заплатим. Очистили тарелки. Захотелось чего-нибудь горячего. Макарон? Хозяин перечислил три сорта. Ничего не поняв, я остановился на последнем. Получили мы такие же две тарелки, полные невиданно толстых, крупно нарезанных и — увы — холодных макарон, перемешанных с чесноком и обильно политых оливковым маслом. Я ужаснулся, но тут Шура решил сказать «очень вкусно», и мы всё это одолели, налив себе по второму стакану вина, после чего запили третьим большой кусок овечьего сыра. Баста. Баста. Не дорога и цена. Хозяин нас до двери проводил. Другие его гости только сыром да вином и пробавлялись. Остались в добром здравии, нисколько даже не осоловели. Пошли в Опера дель Дуомо («Дуччьо, что ли, мы не навестим»)*, тщательно осмотрели Пинакотеку, особое внимание обратили, по совету Николая Петровича, на Беккафуми, который тогда никого не интересовал и о котором он подумывал тогда написать книгу…** Долго ещё гуляли по городу…
Впоследствии познакомился я с ним ближе. Но не зачёркнута этим та Сьена, которую в семнадцать лет обнял и поцеловал
[* «Маэста» (1308–1311) — центральное произведение основоположника сиенской школы Дуччио ди Буонисенья (ок. 1255-1319) — находится в Музео дель Опера Метрополитана (e.n.)]
[** Доменико Беккафуми (Beccafumi; ок. 1486-1551) — живописец, скульптор, архитектор, последний крупный сиенский художник. Формировался под воздействием Микеланджело, Рафаэля, а по возвращении в 1512 в Сиену — Содомы. С конца 1520-х — официальный живописец Республики. Искусство Беккафуми характерно для маньеризма — его фигурам приданы сложные, прихотливые развороты, драматическое освещение и колористическая гамма не связаны требованиями правдоподобия. В начале века маньеризм считался упадочным явлением, и Беккафуми не вызывал интереса исследователей (e.n.)]