Собор был заложен, и поручили его строить мастеру Бускето в лето Господне тысяча шестьдесят третье. Освящён он был в 1118 голу, но достроен лишь в конце столетия. К тому времени начаты были постройкой и крещальный храм, и колокольня, достроенная много позже; а в последней четверти следующего столетия приступили к постройке нынешнего Кампосанто (кладбище было туг и раньше, некогда еврейское, остатки которого до сих пор сохранились за стеной, а для христианского давно уже — гласит преданье — землю на галерах привезли из Святой Земли)
В 1278 году приступили, пять лет строили, а на следующий год генуэзцы разбили наголову пизанцев в морском бою близ нынешнего Ливорно, и почти полностью уничтожили их флот, после чего вспыхнули в городе жестокие внутренние распри, первый и самый страшный эпизод которых — казнь голодной смертью, обвинённого в измене графа Уголино делла Герардеска, с сыновьями и племянниками его, увековечен терцинами предпоследней песни «Ада» — и проклятием Пизе, которым поэт кончает свой рассказ. Она теряла теперь одну за другой свои фактории, свои заморские крепости и гарнизоны, береговые владения, острова, Сардинию, подконец и независимость. Упадок её был приостановлен, но уже на других началах, лишь когда распространилась на неё власть медичейской Флоренции
Кладбищенскую храмину всё же достроить удалось. Роспись её, преимущественно флорентийских мастеров (кроме «Триумфа смерти» и смежных с ним, приписываемых многими местному мастеру Франческо Траини) относятся к XIV и XV веку. Почти все они были повреждены, а то и вовсе погибли в потоках расплавленного свинца, после того, как стрельба американских батарей, летом 44-го года, растопила крышу над ними. Архитектура, однако, осталась невредима — очень тонкая архитектура, изысканней всего другого, что мы здесь видим, лёгкая, округлённая, нежная и строгая вместе, насквозь итальянская готика. Имя зодчего известно (он и башню достроил): Джованни ди Симоне. И это имя уже что-то большее для нас значит, чем имена первых строителей собора Бускето и Райнальдо, или имя Диотисальви, строителя крещальной церкви. Иван Семёнович этот был своевольный, был в своём личном, единственном чувствуемый нами мастер, чью руку, чей вкус нам кажется, что мы можем различить в построенных им или при его участии пизанских церквах св. Екатерины и св. Франциска. Но здесь его творение остаётся в числе четырёх чудес, тем и чудесных, что стоят они на лугу, в память того, чего нет; а то, что есть, копошится кругом, но приблизить их к себе не может
*
* *
Это главное, что надо сказать о них, и что я думал в то утро, на них глядя. Но и очень много другого можно сказать, четыре книги о них, четырёх, написать; или о каждом по четыре книги…
*
* *
Сейчас перейду дорогу и новый начну обход (я ведь тут был не раз, в том числе и давно, видел фрески Кампосаито в целости); да конечно помню я и без того, что собор и в ближние к нам времена не переставал служить собором, крещальная — крещальней, кладбище — кладбищем, и что пизанец Галилей на верхней площадке этой башни совершал свои опыты, исчисляя силу притяжения земли. Но помню также, что с площадки этой видно море, видны острова — бывшие пизанские владенья, о чем собор, крещальня, кладбище знают, тогда как о Галилее им ведать не дано. И точно так же известно мне, например, что в одной из галерей Кампосанто высится неоклассический весьма громоздкий надгробный монумент непоседливого литератора, придворного многих дворов, графа Франческо Альгаротти, того самого, кто обмолвился крылатым словцом о царе Петре, прорубившем окно, сквозь которое Россия глядит в Европу