Владимир Васильевич Вейдле. Лунгарно Серристоре

Фреску эту за последнюю четверть века никогда не забывал я благоговейно навещать, в начале и в конце каждой новой встречи моей с Флоренцией; но тогда, при первой из всех встреч, до реставрации и переноса фрески на другую стену, трудно было её должным образом и разглядеть*. И вообще, отнюдь я не намерен выдавать мои нынешние «флорентийские» мысли за тогдашние. Но тогда им было всё-таки положено начало, и я по сей день продолжаю благодарить двух швейцарских первых наставников моих за то, что не «Примавера» Боттичелли и ничто другое прерафаэлито-кватрочентистское не легло в основу моего первого восприятия Флоренции**. Безо всякого насилия над собой, совсем искренне и свободно, я всего больше восхищался и Шуру учил восхищаться как раз тем, чему, по самой объективной мерке, принадлежит наибольшее историческое значение. Оттого, должно быть, не просто смакователем и распознавателем, но уже немножко и историком делала меня Флоренция. Шура от этого не страдал. Нужен был и ему в необъятной россыпи впечатлений — ещё ведь и совсем пёстрых, музейных — твёрдый стержень, который, надо сказать, Флоренция сама дарует любой не слишком растрёпанной душе. Дарует прежде всего чётким обликом своим — привольным, живым, но всегда этой чёткостью обузданным. Палаццо Публико Сьены гостеприимней, краше и веселей; Палаццо Веккио флорентийской синьории внушительней, собранней и строже. Палаццо Питти после первых же его расширений стал сравним с любыми королевскими дворцами, оставаясь — снаружи, по крайней мере, — самым неукрашенным из них***. Изо всех великих зодчих послеготической Европы Брунеллески наименее велеречив. Среди всех великих живописцев Джотто и Мазаччьо наименее нарядны, и Микельанджело презренью ко всякому «реквизиту» учился именно у них. Поглядим ещё раз, с холма Сан Миниато, на черепичные крыши умнейшего в мире города. Как девически изящны и стройны колокольни Бадии и Санта Мария Новелла!.. Но башни Барджелло и Синьории не таковы****, и совсем не порадовало бы нас, если бы они такими же оказались. Джотто задумал колокольню свою, не в пример своим фрескам, праздничной, даже нарядной, такой, нам на радость, она и выросла; но рядом с ней почтенью учит её и нас ребрастый купол Брунеллески, самый боевой, в своём крутом подъёме, среди всех на свете куполов*****
[* Фреска Мазаччо «Троица» написана ок. 1426-1427 для гробницы некоего Доменико Ленци. В середине XIX в., когда заслонивший роспись алтарь работы Вазари был разобран, фреска была снята и размещена на западной стене, рядом со входом. В 1954 она возвращена на северную стену нефа церкви (e.n.)]
[** Картина Сандро Боттичелли (1445-1510) «Весна» (Primavera, ок. 1477- 1488, Уффици), сюжет которой связан с поэмой Полициано «Турнир», со второй половины XIX в. принадлежала к числу наиболее известных произведений Возрождения. Она удовлетворяла стремлению к прихотливому, квазипростодушному изяществу, которое было характерно для живописцев английского «Прерафаэлитского братства» (основано в 1848), впервые возведших стиль Боттичелли в образец (e.n.)]
[*** Сиенский палаццо Публико (расширение первоначальной постройки — 1310, 1327-1342), флорентийский палаццо Веккио (палаццо Синьории) (XIV в.) — резиденции городских советов. Строительство палаццо Питти началось в 1458 по более раннему проекту Брунеллески, в середине XVI в. он был расширен для резиденции великих герцогов по проекту Бартоломео Амманати (e.n.)]
[**** Комплекс Бадии (т.е. аббатства), основанного в X в. и перестроенного в XIV и XVII вв., включает шестигранную кампаниллу. Островерхая колокольня церкви Санта-Мария Новелла сооружена по проекту Фра Якопо Таленти в середине XIV в. Палаццо Барджелло (XIII-XIV вв.) — резиденция главы исполнительной власти, с 1474 — Капитана правосудия (барджелло), при котором в здании была расположена тюрьма. В 1255, одновременно с началом строительства дворца, была возведена башня Волоньяна. Палаццо Синьории венчает башня Торре д’Арнольфо (e.n.)]
[***** Джотто, начавший в 1334 строительство 85-метровой кампаниллы, успел возвести только первый ярус. Колокольня была достроена к середине столетия и, в общих чертах, следует первоначальному замыслу. В 1418 Филиппо Брунеллески разработал не имеющий прецедентов проект купола над алтарной частью собора Санта-Мария дель Фьоре (осуществлён к 1434). Высота подкупольного пространства — 91 м. Основанием возведённой без лесов конструкции являются восемь каменных рёбер, выступающих на поверхности купола (e.n.)]