Владимир Васильевич Вейдле. Лунгарно Серристоре

Искусство именно во Флоренции всего решительней спустилось на землю, но именно здесь и не захотело сделаться насквозь земным (стань оно таким, рассыпалось бы оно в прах, утратило бы, как теперь, простую человечность). Перед Мадонною Джотто вполне возможно пропеть «Достойно есть, яко воистину», став на колени, по примеру тех двух, в белое облачённых, ангелов. Ведь и фра Беато не писал бесплотных тел в умопостигаемом беспространственном пространстве, и не открещивался от заветов Мазаччьо по части ракурсов и перспектив. Да и не в этом дело. Он — особый случай: не художник, а святой художник, как фра Бартоломео делла Порта*, святости которого (как художника) нисколько не повредила законченная трёхмерность и телесность его изображений. Дело в тех трёх «отцах», родоначальниках необозримого потомства. Да и не вижу, чтобы плохо было молиться и этим двум монахам-живописцам и самому Савонароле и дивной Badia Fiesolana**, возведённой по планам Брунеллески и которой по возвышенной чистоте и простоте нелегко найти соперниц в религиозном зодчестве каких бы то ни было веков. А «Благовещенье» Донателло в Санта Кроче, разве оно не целомудренней и не благочестивей, чем Триптих Симоне Мартини в Уффици, на золотом фоне, как ни очарователен его кокетливый готицизм?*** А Мазаччьо? Какой высший образ Богочеловека сумел он увидеть и явить в капелле Бранкаччи!**** Но фундаментальней, быть может, для обновления религиозного воображения, неразрывного с обновлением искусства, надгробная фреска его же в Санта Мария Новелла — Распятие с Марией, Иоанном и молящимися мужем и женой у подножия креста; Распятие и одновременно Троица: голубь, летящий к терновому венцу, и во весь рост Отец в глубокой сводчатой нише, держащий в руках поперечную доску креста, на которой распят Распятый.
[* Фра Бартоломео делла Порта (1472-1517) — художник, под влиянием проповеди Савонаролы сжёгший свои светские произведения и после гибели проповедника постригшийся в монахи (1501) (e.n.)]
[** Комплекс монастыря Бадия в городке Фьезоле на склоне окружающих Флоренцию холмов строился с 1456 по начало 1460-х на средства Козимо Медичи. «Здесь всё зовёт к уединению, тишине, внутренней сосредоточенности. И здесь как бы парит незримый дух Брунеллески — так всё разумно и упорядоченно, ясно и гармонично. У. Прокаччи, один из лучших знатоков флорентийского искусства, полагает, что Бадия явилась плодом дружеского сотрудничества настоятеля аббатства Маффеи, наметившего планировку монастыря, Козимо, задумавшего в основных чертах архитектурное решение, и помощника строительства (campomastro) Лоренцо ди Антонио ди Джери, осуществившего на деле замысел щедрого мецената» (Лазарев В.Н. Начало раннего Возрождения в итальянском искусстве. Архитектура. Скульптура. Живопись: Трактаты. М., 1979. С.66) (e.n.)]
[*** «Благовещение» Донателло — рельеф, вставка в табернакль (ок. 1435). Капелла семьи Бранкаччи находится в правом трансепте церкви Санта Мария дель Кармине. Триптих Симоне Мартини «Благовещение» (1333) (e.n.)]
[**** Капелла расписана Мазолино (Masolino; 1424-1425), Мазаччо (Masaccio; 1425-1428) и Филиппино Липпи (Lippi; 1481-1485). Мазаччо принадлежат пять фресок, посвящённых грехопадению прародителей и житию апостола Петра. Вейдле имеет в виду прежде всего образ Христа в изображении чуда с податью, но, с известной точки зрения, имя «богочеловека» можно отнести к героям Мазаччо как таковым — их формирующие пространство фигуры исполнены небывалых прежде мощи и достоинства (e.n.)]