«В каждом городе самая примечательная вещь есть для меня… самый город» — писал Карамзин. Несмотря на неисчислимые богатства храмов, монастырей и музеев — всё же эти слова относятся и к Флоренции, к этому городу-цветку, как гласит его имя, о чем свидетельствует и его герб — красная лилия — и название его кафедрального собора Санта-Мария-дель-Фиоре
<…> Как-то утром с А. П. Смирновым мы осматривали в Santa-Croce фрески джотесков (Тадео Гадди, Аньоло Гади, Спинелло Аретино…). Пользуясь уроками Голованя, мы могли проследить, как последователи Джотто добивались (часто наивно) линейным путём углубления перспективы, как искали они смелых ракурсов, передачи резких движений, а также композиций массовых сцен. Мы отмечали, как нарастал интерес к рассказу, к случайному, к деталям, как всем этим подготовлялось кватроченто. А вместе с тем, несмотря на все эти формальные достижения, великое искусство Джотто мельчало: «единое на потребу» подменялось «печением о многом»
В этом же храме — величественный, но холодный саркофаг Данте, пустой саркофаг! Вспоминались равеннские патриоты
В Санта-Мария-Новелла я больше всего ценил не Гирландайо — этого бытописца Флоренции, столь же совершенно передававшего характер Флоренции, как Карпаччо — характер Венеции. Меня увлёк тогда Андреа Орканья. Его Paradiso поразил меня гаммой красок — их оттенков зари — и какой-то особой музыкой, органной музыкой*. О «Божественной комедии» часто говорят, что в ней силен и убедителен ад и бесцветен рай. Но во всяком случае в отношении живописи я могу сказать, что есть два художника, у которых именно рай очень убедителен и совершенно беспомощен ад. Это — Андреа Орканья и Фра Анжелико
[* монументальная фреска «Рай» (1350-е гг.) в капелле Строцци в базилике Санта Мария Новелла долгое время приписывалась кисти Андреа Орканья, однако в настоящее время автором картины считается его брат, Нардо ди Чоне (e.n.)]
Монастырь святого Марка — музей Фра Анжелико. Этот художник в маленьких келейках запечатлел жизнь Христа с необычайной простотой и искренностью. Легко поверить свидетельству об этом художнике современников, что он переживал всё, что писал, что его прозрачные фрески — записанные им видения. Это рассказ художника о пережитом им самим. Ещё после первого посещения мне больше всего запомнилась фреска «Благовещение». Явление показано на фоне келейки Сан-Марко. Как это подтверждает мысль о записи художником своих видений? Ангел с нежностью смотрит на Марию. Богородица говорит: «Се раба Твоя, да будет по слову Твоему». Она похожа на зажжённую Богу свечу, на жертву, обречённую на муку. Мария словно видит Сына своего на Кресте и уже слышит слова: «И меч пройдёт через душу твою». И всё же это видение озарено такой любовью, согрето такой лаской, что трагичное в нем разрешается в какой-то примиряющей гармонии. Фра Анжелико — Франциск Ассизский живописи
Раз вечером мы посетили родной город Фра Анжелико — Фьезоле. Он расположен высоко, на склоне горы. Туда спасались жители Флоренции во время вражеских нашествий
Во Фьезоле мы посетили монастырь. Молодой монах, похожий на того, что изображён Джорджоне играющим на инструменте, играл на органе. Девушки наши сидели на скамьях. А нас, трёх студентов, пустили в монастырский сад. Мы шли по кипарисовой аллее, в глубине которой открывался вид на долину Арно
Я раньше, в прошлые приезды я восхищался панорамой Флоренции с вершины Сан-Миниато; тогда благоухали липы. Вокруг их зеленоватых, пушистых цветов жужжали пчелы; вдоль всего горизонта окружающим долину венцом лежали горы, прозрачно-лиловые, словно аметистовые. Казалось, что они из кристаллов. Всё ниже и ниже в долину Арно спускались они уступами. На одном из холмов — роща кипарисов. И на дне этой гранёной чаши — Флоренция — серо-пурпурная, с её куполами и башнями
e.n. — примечания и переводы редакторов издания