Специально же мне настойчиво чувствуется истинный, хотя и претворённый собственною его зиждительною фантазиею, отклик Италии и Данте — не Данте «Божественной Комедии», а Данте юношеской лирики dolce stil nuovo — в одном из самых лучших «Стихотворений в прозе», именно в «Лазурном Царстве» (1878 г. — IX, 95). Этою последнею чудною выпискою простимся с тургеневскою Италиею
«О, лазурное царство! О, царство лазури, света, молодости, счастья! Я видел тебя… во сне. — Нас было несколько человек на красивой, разубранной лодке. Лебединой грудью вздымался белый парус под резвыми вымпелами. — Я не знал, кто были мои товарищи; но я всем своим существом чувствовал, что они были так же молоды, веселы и счастливы, как и я! — Да я не замечал их. Я видел кругом одно безбрежное лазурное море, всё покрытое мелкой рябью золотых чешуек, а над головою такое же безбрежное, такое же лазурное небо, и по нем, торжествуя и словно смеясь, катилось ласковое солнце. — И между нами по временам поднимался смех, звонкий и радостный, как смех богов! — А не то вдруг с чьих-нибудь уст слетали слова, стихи, исполненные дивной красоты и вдохновенной силы… Казалось, самое небо звучало им в ответ и кругом море сочувственно трепетало… А там опять наступала блаженная тишина. — Слегка ныряя по мягким волнам, плыла наша быстрая лодка. Не ветром двигалась она; ею правили наши собственные, играющие сердца! Как мы хотели, туда она и неслась, послушно, как живая. — Нам попадались острова, волшебные, полупрозрачные острова, с отливами драгоценные камней, яхонтов и изумрудов. Упоительные благовония неслись с округлых берегов; одни из этих островов осыпали нас дождём белых роз и ландышей; с других внезапно поднимались радужные, длиннокрылые птицы. — Птицы кружились над нами, ландыши и розы таяли в жемчужной пене, скользившей вдоль гладких боков нашей лодки. — Вместе с цветами, с птицами прилетали сладкие, сладкие звуки… Женские голоса чудились в них… И всё вокруг: небо, море, колыхание паруса в вышине, журчание струи за кормою — всё говорило о любви, о блаженной любви! — И та, которую каждый из нас любил — она была тут, невидимо и близко. Ещё мгновение — и вот засияют её глаза, расцветёт её улыбка… Её рука возьмёт твою руку и увлечёт тебя за собою в неувядаемый край! — О, лазурное царство! я видел тебя во сне»
Пусть вспомнит тот, кто знает (а кто не знает, пусть прочтёт здесь), знаменитый сонет Данте, начинающийся словами — «Guido, vorrei…» Нельзя не почувствовать между ним и «Лазурным Царством» Тургенева поэтического сродства, а, стало быть, и преемственной связи; нельзя, не вдохнуть от обеих пьес благорастворённый воздух итальянского края, не прозреть его духа. Вот это стихотворение*:
Хотел бы я, чтоб волшебная сила
Тебе, мой Гвидо, и Лапо, и мне
Корабль дала, где бы руль и ветрила
Плывущим были послушны вполне.
Чтоб нам бедою судьба не грозила,
Чтоб чувства были и мысли одни,
И в нас желанья ничто не гасило
Всё дальше плыть по лазурной волне.
И монна Биче пускай с монной Ванной,
И та «Тридцатая» путь наш привычный
Делили бы с нами — так плыть в тишине,
И речь вести о любви непрестанно…
И как мы были бы, чаю, довольны,
Пусть были бы также довольны они