1 декабря {1935}
<…> К вечеру приехали во Флоренцию. Дождь. Пошли по городу. Город внимательный, серьёзный. Пространство улиц и Palazzo della Signoria оказались меньше, чем думали. Запомнилось, врезалось — перспективы через арку Уффици на Palazzo Vecchio и место, где был сожжён Джироламо Савонарола. Завтра будем смотреть как следует. Всё оказалось не совсем таким, как ожидал <…>
Флоренция, 2 декабря
Дождь и мгла. И под этим дождём мы шли из улицы в улицу, поворачивали, привлекаемые открывающимися перспективами. Французы говорят, что их язык самый богатый в смысле возможностей неточных определений. А в русском — недостаточность для определения оттенков чувства прекрасного. Как определить то ощущение ясности, покоя, гармоничности, полного отсутствия пошлости, соразмерности масштабов этого замечательного города. И сколько мудрого и прекрасного было сказано и сделано в нём и о нём, о его замечательных памятниках, жестокостях, великих людях, новых идеях, свирепых преступлениях, что можно ли что-нибудь сказать ещё не сказанного. Флоренция прекрасна, но действует медленно, как флорентийский знаменитый яд <…>
Во Флоренции — полное совпадение образа архитектурного и материального с историческими фигурами, создание города и его люди слиты и неотделимы. Аретино, Савонарола, Данте, Брунеллески, Медичи, Пацци, Боккаччио, Макиавелли до сих пор живут в нем. А витрины современных магазинов как-то незаметно вписались в арки первых этажей — так же, как и вся итальянская такая незавидная современность постаралась с максимальной незаметностью вписаться в этот город <…>
Очень красивым, блестящим по мастерству и умным — Sacristia di S. Lorenzo — двор и сама базилика. Но виделось больше мастерство, чем ощущалось непосредственное воздействие прекрасного образа <…> Вечером снова вернулся на площадь Синьории, к месту сожжения Савонаролы. Пройдя под аркадами Уффици, вышел к Арно и глядел, глядел на поразительный силуэт Синьории, взлетающий в просвете ущелья Уффици
Флоренция, 3 декабря
Сегодня весь день (как видно из записей) посвящён Брунеллески — двор в Badia Fiesolana, лоджетта, церковь внутри, дворик в Chiesa di S. Croce. Да и все сделанные им вещи — огромного мастерства, очень большой серьёзности и внутреннего содержания. Видимо, это мастер, который раскрывается не сразу, и сегодня его вещи произвели на меня очень большое впечатление. Что касается палаццо Пацци, то возможно, что это и не его вещь, хотя сделана прекрасно. Не менее большое впечатление произвели профили Брунеллески, да и вообще во Флоренции — их огромная упругость, которая оставалась для меня скрытой в фотографиях и обмерах
Большая определённость профиля и более конкретная светотень, очень большая определённость, пластичность и неакадемичность формы и никаких построений по радиусам и очень большая тонкость.
Флоренция, 4 декабря
Осмотрели музей «Uffizi». Совершенно незабываемый Беллини «Души чистилища». Музей не очень велик, но вещи умбрийской школы (Пьеро делла Франческа) совершенно замечательны. Мои любимые лошади оказались оборотом портретов герцога Монтефельтро и его жены
Огромный покой — вот основное чувство при большой напряжённости отдельных тем, которое остаётся, проникает в тебя, когда смотришь вещи XV века Тосканы и Умбрии <…>
Пистойя, 5 декабря
Поездка в Пистойю
Холод и проливной дождь мешали рисовать. Очень интересна по экспрессивности архитектура XI–XIII веков. Тонкие колонны и очень острые сокращения по вертикали с сильно нарастающим ритмом (например, церковь San Giovanni). Эта церковь может служить блестящим примером решения стены — монументальной, напряжённой и очень живописной