«В теле или вне тела», был Данте «восхищён на небо», — этого он сам не знает, так же, как ап. Павел (II Кор. 12, 2-3), а Леонардо, изобретая человеческие крылья, чтобы лететь, как Симон Волхв летал, и полетит Антихрист, знает, что человек будет «восхищён на небо, в теле»
В стенописях Этрусских могил как будто уже предвосхищены картины Дантова Ада [G. Papini, Dante Vivo (Trad. fran.) p.26], где Минос, Герион и Грапии — этрусские чудовищные демоны. И неземные страшилища Винчьевских каррикатур так родственны видениям этих двух адов, Этрусского и Дантова, как будто и те и другие вышли из одного и того же безумного и вещего бреда. И в таинственной улыбке Леонардовой Девы Скал, пещерной Богоматери (чья, может быть, родная сестра — маленькая Брассемпуйская пещерная Изида) — та же неземная прелесть, как в улыбке маленьких бронзовых Этрусских богинь Земли-Матери, найденных на склонах той самой горы Фьезоле, где родилась Беатриче, и где от ног её запечатлелись, столько раз мысленно целованные Данте, лёгкие следы. Той же улыбки неземную прелесть увидит он в Раю, на губах Беатриче:
… древней сетью
Влекла меня к себе её улыбки
Святая прелесть
[Purg. XXXII]
{Данте. II. Editions Petropolis / Bruxelles. 1939}