Планы были гигантские, но удачи не оказалось. Общество просуществовало лишь в мечтах Казановы
Иль только сон воображенья
В пустынной мгле нарисовал
Свои минутные виденья,
Души неясный идеал
{Александр Сергеевич Пушкин, «Фонтану Бахчисарайского дворца», 1824}
* *
*
Казанова исторический, на закате своей жизни (кажется, в Швейцарии), остановился как-то в той же гостиннице, где жил одно время со своей любовью Анриеттой. Теперь один, постаревший, полубольной, он бриллиантом кольца нацарапал на оконном стекле:
«Et tu m’oublieras, Henriette»
Для нашего Казановы закат начался тоже с болезней и протекал в одиночестве. У него развилась болезнь сердца и припадки её очень мучили. Но он не сдавался. Летал и ездил попрежнему и в Германию, и в Италию, и в Португалию. «Ну, умру в дороге, в вагоне или на аэроплане, не всё ли равно?» Ходить за ним и оберегать его всё равно было некому. Казановам не пристало обзаводиться близкими
28 декабря он скончался в Лиссабоне. «Il repose à Lisbonne», — ответили из отеля, откуда должен был он вылететь в турнэ — чуть ли не по Южной Америке
Склоняюсь пред его дальней могилой. Он не собирался перестраивать общество, добиваться счастья человечества. Не «стоял на посту» как «светлая личность». Просто был человеком ярким и живым, очень одарённым, добрым и своеобразным. Много взял от жизни, но немало и дал ей — как противовес всей будничной и бездарной её части. Если есть «враг будней», то вот это именно он, со всеми его метаниями и фантазиями, украшающими жизнь. «Мир на земле, мир людям доброй воли…»
{Русская мысль. № 1325. Год издания двенадцатый. Вторник. 3 февраля 1959 (Редактор С.А. Водов. Основатель В.А. Лазаревский)}