Воскресная крестьянская толпа на улицах Пистойи перестаёт быть только живописным зрелищем, когда мы начинаем смутно угадывать какую-то связь между ней и распространённым в этом городе искусством мастерской делла Роббиа. Мне положительно кажется, что ничто не помогает так оценить и уразуметь искусство делла Роббиа, как прогулка по улицам маленького тосканского городка, запруженного шумливой деревенской толпой. Обыкновенно работы делла Роббиа, собранные во флорентийском музее Барджелло, оставляют посетителя неудовлетворённым, часто даже разочарованным. Рядом с Донателло, Вероккио и Поллайоло, даже рядом с малыми скульпторами вроде Мино да Фьезоле, глазури делла Роббиа кажутся недостаточно артистичными. В них нет той избранности, которая отличает настоящее художество от ремесла. В музее они кажутся даже какими-то ненужными, но это не их вина, а вина музея. Ремесло умирает в музее, как неотвратимо умирает в нём всё то, что не может подняться выше уровня жизни, эпохи. Рельефам делла Роббиа не место в музее, в них нет самостоятельной жизни, и красота их погибает, если их разобщить с той простой жизнью, для которой они были созданы, — с улицами тосканских городов, с тосканским небом, отражающимся в их «молочно-голубой», по выражению Патера, глазури
Но сколько им места в нынешней Флоренции, в нынешних городах вокруг Флоренции! Фриз Инноченти, медальоны Ор Сан Микеле, люнеты над дверями Бадии и Оньисанти, умывальник в сакристии Санта Мария Новелла, табернакли, ещё встречающиеся на некоторых флорентийских улицах, — всё это живые образы Флоренции, счастливо спасённые от кладбищенской и равнодушной атмосферы музея. Грубыми и нехудожественными казались бы в музее раскрашенные рельефы школы делла Роббиа, которые украшают фасад Ospedale del Ceppo [Больницы Чеппо] в Пистойе. Но когда деревенская толпа валит под своды госпиталя, когда пришедшее из далёких горных селений люди рассматривают эти изображения в ожидании приёма, тогда трудно произнести над ними строгий эстетический приговор. Тогда становится вдруг понятен важный смысл этого искусства, ежедневно питающего души простые и открытые вере. Оно так же нужно, так же утешительно и просветляюще здесь, как те простенькие деревенские мадонны делла Роббиа, которые встречаются на выезде из каждого тосканского городка, где ближе и прозрачнее лазурь неба, где видны голубые горные дали
Пистойя не очень богата живописью. В здешнем соборе есть хорошая вещь Лоренцо ди Креди, — хорошая своею близостью к Вероккио. Довольно много живописи джоттесков в просторной церкви С. Франческо, при ней образовался даже маленький музей. Но главная доля художественного богатства Пистойи, конечно, не в этом, а в обилии здесь памятников такого значительного искусства, каким была пизанская скульптура XIV века. В церкви Ст. Андреа находится великолепная кафедра Джованни Пизано, в церкви С. Джованни другая кафедра, другого пизанского скульптора, Фра Гульельмо. В церкви С. Бартоломео можно видеть кафедру предшественника пизанских мастеров, Гвидо из Комо, а на боковом портале С. Джованни другой скульптор далёкого XIII века, Груамон поместил свои химеры. У каждого, кто хоть мельком видел всё это, непременно останется глубокое впечатление. Несовершенные формы всех этих изваяний удержали слишком многое от душевных сил создавшей их каменной и суровой эпохи. При взгляде на них мы содрогаемся невольно, будто от сознания бездны, — бездны времени отделяющей их от нас. И само время было бессильно хоть как-нибудь облегчить беспощадную тяжесть кафедры Гвидо да Комо, опирающейся на спины химерических зверей и на плечи сгорбленного человека с искажённым лицом. Химеры здесь всюду, — всюду это наследство Ассирии и Вавилона, доставленное чудесными путями истории в церкви романской эпохи. Химеры поддерживают и кафедру Джованни Пизано, — лев грызущий козлёнка, львица, которую сосут львята, орёл и крылатый лев. Но только в этом одном Джованни Пизано остался похожим на романских скульпторов. Барельефы кафедры, фигуры сивилл и пророков открывают более сложный мир душевных состояний и движений. Человечность искусства треченто уже мелькает в них, и от года их рождения, 1298 года, недолго было ждать появления фресок в Церкви на Арене. Кафедра в Пистойе — это заря великих искусств XIV века, — искусства, родившегося от Джотто, и искусства, созданного скульпторами из Пизы
{Образы Италии. Том I. Издание Научного Слова. Москва. MCMXI. Типо-литография Т-ва И.Н. Кушнерев и Ко. Пименовская ул., соб. д. All amicizia di B.K.Z. dedico questo libro — un ricordo dei giorni felici [посвящение Борису Константиновичу Зайцеву] (примечание по изданию 1994 года (Москва, издательство «Республика»)}