<…> 13-го Ноября {1833}, в 5-ть часов утра мы тронулись с места, но в 7-м выехали из Болонии, собирая по городу спутников до Флоренции. Ровно месяц, как я расстался с братом и с его Кларою*. Грустил не долго. Солнце Италии освещало прекрасные окрестности Болонии. В Пьяноро пил кофе и нашёл в своей книге-спутнице отметку у этого местечка, что в том же часу пил здесь кофе прошлого года. Пора, пора усесться! но где?.. Воображение играло сердцем, тоска по отчизне переносила меня на берега Москвы-реки; а между тем солнце освещало прекрасную природу Италии; за Пьяноро — спуски с гор становятся круче; снег тает по дороге; мы увидели Аппенины в белой одежде Севера, но только вершины их белелись. Нам припрягали беспрестанно волов; горы, как хаос, перемешаны; но хаос, блестящий красками жёлто-зелёной осени. В Лояно — мы обедали рисом и виноградом. Здесь всё в снегу. Местечко Лояно похоже на Валдай положением, окрестностями и — снегом. Оно в горах и на горе. Я вышел на большую дорогу и взглянул на белеющие окрестные горы и долины: но эта зима дышет уже весною: снег тает, солнце греет, и мужики в одних рубашках. Вижу зиму в Италии — увижу ли весну в Москве? Эти слова вырвались из сердца, не оледенелого к России… Мы тащились с горы на горы, любуясь необозримою далью: земля взволнована, как море, и эти горы кажутся взволнованными громадами океана. Приближаемся к Тоскане; товарищи менее трусят, хотя поп всё ещё не верит безопасности от разбойников — и в Тоскане! Фаготист Италианец поглядывает беспрестанно на все стороны, и на крутых спусках жалеет о равнинах своей Ломбардии, которую в первый раз покинул, зная горы только по слуху. Мы проехали Scaricalasino; на Папской границе прописали паспорты и просили buona mano (на водку). Вот и Тосканская таможня: Filigare. Тосканский таможенный пристав сказал мне, что Австрийский lascia-passare не спасёт меня от осмотра, — не вскрыл однакожь чемоданов моих, и — мы в Тоскане!
{* Николай и его жена итальянка Клара де Виарис (1814-1891)}
Уже смерклось, когда мы приближались к Pietra Mala, откуда увидели горящую Monte di Fo: так называется огнедышущая гора, в полуверсте от дороги. Огонь выходил из кратера и пламя ярко сияло в темноте ночи. Уверяют, что нигде невидно расселин, и что трава растёт неподалёку от кратера. Когда пламя сильно, то все окрестности освещены им. Геологи несогласны в мнениях о сём явлении: одни почитают его уже угасшим волканом, другие ещё готовящимся к сильному извержению. При свете сего огня мы доехали до Covigliajo, где остановились ужинать и ночевать. Попутчиков было так много, что я едва нашёл особую комнату, которую выговорил я себе в контракте с ветурином, вместе с ужином и завтраком