«Возвращаюсь в залу, а генерал выложил на стол большую географическую карту и показывает мне на ней пальцем самый берег моря, недалеко от Серебряной горы:
— Эх, — говорит, — добраться бы мне туда, да найдти бы там доску футов в 5 длиною — я бы был счастливейший человек в мире.
Жалко мне его стало:
— Ничего, говорю, генерал, как нибудь устроим… Только знаете — тут не для вас место, позвольте я вас отведу, где вернее будет.
Повёл я их наверх. Спрашиваю, не нужно ли чего, поужинать что ли. Генерал ото всего отказался, попросил только воды стакан.
Я оставил их. Отправился хлопотать. Дело было не шутка. У меня, как назло, лошади не было в этот день: хозяин уехал на ней в Вольтерру. Решительно просто не знал, что только и делать.
А нужно вам сказать, что в тот самый вечер был у меня доктор из Лардерелло. Говорили мы, знаете, о тех бедных, что бегут… Мы за несколько дней перед тем Мацони (один из тосканских триумвиров) отправили… Вот он, знаете, с таким воодушевлением говорил: «жизни бы, говорит, не пожалел, чтобы спасти кого из них». А у него лошадка была славная. Я оделся да в попыхах к нему. Спит — разбудил. Так и так, говорю. Он обомлел. «Нет», говорит, «я человек семейный, не могу собою рисковать, да и вам, говорит, синьор Джироламо, не советую»
«Эка штука», думаю: «пойди же угадай, ведь сегодня ещё так горячо говорил». Ну, что прикажете делать? Насилу выпросил я у него лошадь, чтобы самому в Сан-Далмацио — 8 миль отсюда — к синьору Камилло Серафини — поехать. Дал он мне её. Вскочил я на неё и поскакал. Чуть не загнал бедное животное. Прискакал. Ну, синьор Камилло заложил барочино и поскакали мы назад… Не лошадь — ветер. Приезжаем, ещё светать не начало… Я к ним в комнату. Генерал мой бедный завалился одетый совсем на кровать. Кое-как его растолкал. Другого — секретарь его, что ли — труднее было разбудить… Усадил их кое-как в барочино синьора Камилло — они и уехали
«Лёг я спать, да куда — не спится. На утро рано послал я верного человека в Массу, чтоб дали знать, кому нужно — готово чтобы всё было. Достал себе барочино. Только что стемнело — выехал. За милю отсюда встречаю синьора Камилло с нашими двумя беглецами. Он, знаете, опередил меня. Тут обыкновенно 5 часов езды, а мы в 31/4 обделали. Мили за полторы от Массы встретили мы кого было нужно. Вылезли и пошли, а лошадей приказали отвести в город. Пока лесом шли, знаете, отлично было. Ночь тёмная — ни зги не видно.
«Только потом пришлось выходить на полянку. Ну оно, знаете, опасно. Вот мы и послали всех наших — человек пятнадцать, всё лихих маремман с ружьями — вперёд, чтобы осмотрели, нет ли чего и чтобы ждали у опушки, перейдя уже полянку, на той стороне; понимаете, тоже лес был. Они пошли и синьор Камилло с ними, и другой-то, что был с Гарибальди. А мы с генералом вдвоём остались. Подождали немного и тоже пошли. Вышли мы только что на полянку, вдруг генерал остановился, схватил меня за руку и показывает вперёд, и стал я вглядываться. Вижу, толпа перед нами. Что делать. Я бросил ружьё, махнул генералу рукою, чтобы шёл обратно в лес. А сам иду себе вперёд, будто, знаете, дорогу ищу. И вижу впереди идёт несколько человек, и будто вооружённые. Только что были мы уже на близком расстоянии друг от друга, генерал, откуда ни возьмись, выскочил и уже впереди меня. Я обомлел. Только — хе, хе, хе… оказался напрасный страх. Это были наши. Они, изволите видеть, стояли у опушки, спрятавшись за кусты, как вдруг услыхали, что возле по дороге отряд карабинеров проехал. Они, знаете, подумали, чтобы не случилось чего, да и побежали к нам. Лихой народ эти маремманы. Только, знаете, всё это было вовсе не в порядке и перепугали же они нас не на шутку
все примечания в [] — Михаила Григорьевича Талалая по изданию 2018 года