Лев Ильич Мечников. Lagoni

Через несколько лет Лардерель скупил другие лагуны, находящиеся в расстоянии нескольких десятков миль, и скупил их очень дёшево, потому что кроме его, благодаря привилегии, никто не мог разработывать эту драгоценную и вонючую вместе с тем жидкость. В нескольких милях от Монте-Черболи он построил себе великолепный дворец, ставший скоро центром маленького городка, построенного им же для работников, и называемого по его имени — Лардерелло. За все такие великие заслуги отечеству, Лардереля сделали графом, а прежний товарищ его Ламотт, воспользовавшийся очень незначительным оставшимся у него капиталом, устроил по соседству заведение минеральных вод, с которых получает теперь порядочные доходы

Заслуга Лардереля впрочем немаловажная: благодаря ему, эти места, бывшие пустынею несколько лет тому назад, теперь начинают оживляться. Добиться этого ему было нелегко. Рабочие руки находились слишком трудно, и ему приходилось переселять туда работников из соседней Мареммы. Заставить переселиться горных жителей — дело не лёгкое. К тому же работа на лагунах, сама по себе вовсе не тяжёлая, но губящая здоровье людей, была делом совершенно новым — за неё принимались очень не охотно; на Lagoni с давних пор привыкли смотреть как на пугало. Лардерель должен был всевозможными способами заискивать у работников, предлагать им всевозможные льготы и удобства, что конечно стало ему недёшево. Кончил он тем, что устроил великолепный городок в казённом стиле, снабдил его всем нужным, устроил в нём театр для аматёров [amateur — любитель], мастерские для портных и сапожников с мраморными вывесками. Он льстил их патриотическим наклонностям, и сын его славился за italianissimo [самый итальянский] во всей Тоскане. Некоторые из маремманских бобылей прельстились этими приманками; многие, воспользовавшись обстоятельствами, завелись хозяюшками. Лардерелло скоро населился. Этому много ещё помогло и то, что в то время, когда холера свирепствовала везде в окружности, в Лардерелло её не было, и жители спокойно умирали от грудных болезней

Старый граф умер и Лардерелло перешло во владение сынка italianissimo. До 49 года и он продолжал ту же тактику. С новой реставрацией всё изменилось… Работники успели уже осесться в Лардерелло и на новое переселение решились бы не легко; кроме того, все почти окрестные жители, словно скомпрометированные, были совершенно в руках Лардереля, которому многие из них доверились. Кончилось дело тем, что сынок должен был уехать из своих владений и большую часть своей жизни проводит в Париже, принимая довольно деятельное участие в некоторого рода экспедициях… Имена улиц, перекрещенных после 49 года, остаются и теперь по прежнему, и бюст Леопольда на высокой колонне красуется па площади против самого дворца italianissimo…

Осмотрев все прелести этого городка, я отправился по дороге, которую указал мне чахоточный братец. Серный запах душил меня всё больше и больше. Приходилось проходить возле самых лагони. Там, в густом дыму, возились какие-то фигуры, казавшиеся фантастическими, благодаря обстановке. Дорога была узенькая и грязная, несмотря на то, что дождей не было уже давно. Местами приходилось проходить по узенькой доске, положенной на почве, казавшейся мне твёрдою, так что я совершенно не понимал этой предосторожности. Наскучив наконец осторожно ступать по грязной перекладине, я сошёл с неё, но едва сделал несколько шагов, как услышал отчаянный крик. Оглянулся: вижу, тот же братец в фуражке национальной гвардии бежит за мной, отчаянно крича и ломая руки. Я остановился